Пожалуй, он ее все же доест.
– Я хочу, чтобы мама поскорее поправилась, – проговорил сын, опустив плечи. – И еще я соскучился по Юханне.
Глаза у Фредрика защипало. Накануне вечером он снова пытался позвонить Жигарре, но никто не снял трубку. Хотя он даже не знал, что скажет ему. Наверное, снова умолял бы дать услышать голос дочки.
– Юханна скоро вернется домой, – пообещал Фредрик.
Повисла пауза. Стен-Инге попытался сменить тему:
– А мама совершенно права, – сказал он. – В рыбе содержатся омега‑3-жирные кислоты – это жир, похожий на тот, из которого состоит твой мозг. И он станет работать лучше, если ты будешь есть рыбу.
Оскар вытаращил глаза.
– Так мой мозг состоит из жира?
Сын удивился так, будто ему сказали, что на голове у него выросло вишневое дерево.
– Дедушка просто пытается объяснить, как устроен наш организм.
Оскар кивнул и почему-то с силой почесал затылок. Поковырялся немного в тарелке и тихо произнес:
Фредрик объяснил, что мама болеет, поэтому ее нельзя беспокоить. Она должна больше спать – ведь мы быстрее всего поправляемся именно во сне. Почему так происходит? Фредрик толком не знает, но обещает прочесть пару научных статей и обо всем ему рассказать. Позже.
– Я даже соскучился по Юханне. Если бы она была здесь, я бы давал ей поиграть в приставку. Как думаешь, у Аманды дома есть приставка?
Мартина солгала Оскару по поводу его сестры. Да и что оставалось делать? Признаться, что ее похитили злые дядьки? Вместо этого она сказала ему, что Юханна уехала на дачу к подружке. Фредрик испытывал по этому поводу смешанные чувства. Он бы все отдал, чтобы это действительно было так.
– Юханна скоро вернется, и ты сам ее об этом спросишь. И мама непременно поправится, – безапелляционно заявил Стен-Инге и подложил себе на тарелку еще дрянной азиатской рыбы. Через некоторое время он отложил приборы и посмотрел на внука.
– Оскар, – произнес он, – не надо расстраиваться. Папа делает все от него зависящее, чтобы исправить ситуацию. Да?
Он перевел взгляд на Фредрика, и тот констатировал, что в глазах тестя читается не только желание приободрить. Легкий намек на упрек? Обвинение? Без сомнений.
– Мама скоро поправится, – повторил за ним Фредрик, не зная, имеет ли право это утверждать. – А сейчас мне надо работать.
Дул теплый ветер. Солнце светило ярко, даря надежду всем, кому она была нужна. Люди вокруг Фредрика казались радостнее, чем обычно. Жители Стокгольма шагали легко и непринужденно, очнувшись после долгой зимы.
