Она так и стояла незапертая во дворе их дома.
– Ее надо заправить, – сказал Жигарра и направился к лимузину.
Фредрик будто в замедленной съемке смотрел, как «Кадиллак» ускользает прочь. Через пару секунд машина скрылась из виду, и он остался наедине с собой. И с машиной жены.
Он стоял, оперевшись на «Ауди» – на которой в свое время так настаивал. «Слишком большая», – сказала Мартина, и ему почудился во всей этой ситуации легкий эротический оттенок. Теперь он прижался спиной к водительской двери, медленно съехал по ней и оказался на холодном бетонном полу.
Он взорвался от смеха. Вибрирующая сила его хохота заставила его согнуться в три погибели. Истерический смех, на волоске от крика, – но он никак не мог себя унять. Внутри у него словно прорвало дамбу. В нескольких шагах остановилась женщина с пятилетним мальчиком и с ключом от машины в руке. Она посмотрела на Фредрика так, словно он вполне созрел для психушки. Вероятно, она права. Ему уже пора обращаться за профессиональной помощью.
В голове у него вспыхнул сюрреалистический образ: он разваливается на части, одновременно пытаясь собрать вместе свое тело. Одна нога туда, одна рука сюда. Он беспомощно созерцал эту картину и даже наслаждался ею. Его можно вертеть, как конструктор… Собрать – разобрать. Разбить одной чудовищной новостью, слепить в человека – другой. И снова разобрать.
Женщина предпочла не вмешиваться. Засунув своего пятилетку в машину, она уехала прочь, пробуксовав протектором по бетонному полу. Фредрик оказался в полном вакууме. Хохот утих, по щекам потекли слезы.
Стен-Инге все это время был прав.
Но где же она тогда?
Фредрик почти лежал, уронив голову на письменный стол. Силы покинули его. Ни одна мышца в теле не слушалась. Наверное, он должен поговорить с Мартиной… Но где найти на это энергию?
– Может быть, тебе все же стоит обратиться в полицию, – сказал Стен-Инге.
– И что я им скажу? – промямлил Фредрик.
– Скажешь как есть. Что твоя дочь Юханна пропала.
– Они спросят, почему я так долго ждал, прежде чем заявить. Если подам заявление, будет только хуже.
Стен-Инге уставился на него колючими светлыми глазами. Тесть забарабанил пальцами по роскошной столешнице красного дерева, и каждый звук отдавался в голове глухой болью.
– А что, если… что, если мою дочь забрал сам Крестный отец, – сказал Фредрик. Говоря о Крестном отце, он по-прежнему чувствовал себя как-то глупо. – Подумай сам. Этот самый главный босс узнал, что мне о нем известно.
