В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
– Мы же с флагом!
– Хрен с ним! – согласился Мишка. – Пусть будут революционные, но по теме!
Они шли и радовали гражданское население.
– Замучен тяжелой неволей! – плакали две луженые глотки, плавно переходя к сообщению о том, что ""темные силы"" их ""злобно гнетут"".
И, как это бывает в таких случаях, им не встретился патруль, хотя улицы города были засеяны патрулями чаще, чем минное поле минами.
Живые и невредимые друзья добрались до ДОФа.
И тут во весь рост встал вопрос с флагом.
– Я вот с такого карманного приучен к флагу! – заявил Петька – Я приучен уважать.
– Ну? – не понимал его Мишка, растерявший к тому времени способность к возражению.
– Воткнем назад! – решил Петька. – Падай на четыре кости!
И Мишка ""упал на четыре кости"", а когда, поелозив в снегу, он встал, на нем, как заправский кавалерист, сидел Петька с флагом.
Прогарцевав иноходью до ближайших знамен, они пристроили там свое полотнище."
"В ДОФе навзничь рыдала музыка; в зале густел и клубился запах неухоженных лошадей и женщины подпрыгивали с обещающими блаженство лицами.
Но ни одна из них не выбрала себе на ночь ни Мишки, ни Петьки. Вечер грозил половой неустроенностью.
– Зажрались! – ответил сразу всем женщинам Петька, и друзья отправились домой, используя при движении противолодочный зигзаг.
– Ай биг ю паден! – орал по дороге Петька. Он уже находился в том состоянии, когда обычный человек говорит по-английски.
Дома они выпили совсем немного.
– Веди себя хорошо! А я ненадолго… тут… в один ""Кошкин дом"".
Целый час Мишка вел себя хорошо, пока ему до родовых схваток не захотелось излиться. Праздник зашевелился, запросился и начал из него выходить.
Поскольку идти по коридору было далеко, а графина под рукой не оказалось, то Мишка просто открыл окно и сейчас же заторопился, затоптался, застонал и наконец, переломившись наружу, облегченно чуть слышно завыл.
Проходящие мимо в тот миг смогли бы лишний раз убедиться в том, что ходить под окнами вредно.
Когда Мишка слез с подоконника, у него тут же прорезался половой инстинкт. Лейтенант русского флота в период гона! Он почувствовал себя могучим пещерным медведем.
Дверь оказалась запертой снаружи (Петька, зараза, постарался), а ключей не было.
Как Мишка ни бился, сломать дверь ему не удалось.
