В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
Проверяющий наш на глазах стал сереть и терять интерес к жизни.
Потом он вышел.
Через пятнадцать минут похода он уже блевал, как все нормальные люди.
А еще у нас был проверяющий из Генштаба. Он взошел на борт и сказал: ""Я из Генштаба!"" – а потом он натрескался шила, в смысле корабельного спирта, как последняя свинья, и застрял на вертикальном трапе – коленками уперся – и ни в какую. Висит и дипломат сжимает. Потом он дипломат все-таки выпустил. Вслед ему он блеванул. Еле отбежать успели.
Это Паша Колокольчиков вам историю рассказал…
… Хочу поделиться тем, что у нас командир, уходя в автономку, наголо постригся, да так за всю автономку волосами и не оброс.
Кочетов моя фамилия.
Александр, это Ефремов Игорь, 12 лет на железе, 705К проект. Рассказываю историю."
"Автономка, центральный пост, два часа ночи. Командир по кличке «Бармалей», как обычно, в кресле. Все время вянет, но вахту бдит. Первая боевая смена.
В общем, тридцатые сутки плавания пошли.
Вдруг откуда-то снизу, со второй палубы раздается грохот, словно стадо пьяных слонов бежит по деревянному причалу в африканской саванне. В центральном изумление, сна как не бывало.
Стихло на секунду, потом дикий крик и еще один грохот падающего тела.
Вахтенный центрального Юрик Урбанович от одного взгляда на него капитана исчезает в люке, чтоб посмотреть, как там дела.
– Урбанович, в чем дело?
– Там, там, там.
– Что там, мать вашу!!!
– Коц. Коцуба.
– Что Коцуба, где Коцуба?
– Он.
– Ну?!!
– Его из каюты выкинули.
– Что еще за херня, давай его сюда!
Появляется наш управленец капитан-лейтенант Коцуба. На нем почему-то подштанники, по-простому кальсоны, тельняшка, все это невразумительного цвета, волосы дыбом, глаза бешеные.
– КОЦУБА!!! – орет командир, нарушая акустическую культуру подводников. – Какого хуя не даете ни спать, ни вахту нести?
– Я… меня.
