В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
Таковы условия ее существования. Об этом с ней был договор. И этот договор скрепили, заложив его в каждую клетку с помощью особой кристаллической решетки.
А затем в живом зарождается разум.
– Зачем тогда Бог?
– А ты считаешь, что все это придумалось бы само?
– Зачем тогда человек?
– Чтобы ошибаться, конечно. Человек имеет право на ошибку. Это самое сладостное право. Для того он и наделен чувствами. Разум борется с чувствами, чувства с разумом – туда-сюда, туда-сюда. За кем будет победа? Всем интересно. Слабый разум, но зато сильные чувства.
Лис рассмеялся.
– Так что, посмотрим взрыв сверхновой?
– Посмотрим.
Перед нами немедленно раскинулся черный космос. И звезды. Миллиарды звезд – живые, синие, белые, красные, мохнатые. Они собирались, сбивались в кучу, из них получались вселенные и галактики.
А далекие туманности были похожи на облака и на кораллы, а потом эти кораллы рассыпались и снова становились облаками.
– Мы летим? – спросил я Лиса.
– Конечно, летим. И во времени и в пространстве. Пришлось уменьшить пространство и во множество раз ускорить время, иначе мы не увидим этого взрыва. До него миллиарды световых лет. Вот он, гляди! – Лис показал мне на яркую вспышку впереди.
То был свет потрясающей красоты. Будто тысячи тысяч вспыхнувших солнц превратились в одно большое северное сияние – и оно ворочалось, оно вздрагивало, оно вспыхивало разными цветами и переливалось, как змея на солнце.
– Здорово, правда? – сказал Лис.
– Здорово! – ответил я, и на душе стало как-то особенно радостно, что ли.
– Вот так и появляется в этом мире жизнь! – сказал Лис и сейчас же пропал из моего сна.
5– Давай, прорастай!
Лис сидел ко мне спиной, наклонившись вперед. Он с кем-то разговаривал. Кровать моя стояла посреди его любимой пустыни, и он сидел на самом краю моей кровати. Только что начало рассветать, но было уже очень тепло.
Я понимал, что это все только сон, и все равно мне было хорошо.
– Ну, чего же ты! Пора прорастать! – говорил Лис, а потом еще: – Ну, ладно! Ты не хочешь, чтоб я на тебя смотрел? Я и не смотрю.
"Немного погодя Лис опять завел свое:
– Ну? Давай, расти!
– С кем это ты, Лис? – спросил я его.
– С зерном, конечно, с кем же еще! – ответил он недовольно, почти не оборачиваясь. – Оно никак не хочет прорастать! Ну же, расти!
На лапке у Лиса действительно лежало небольшое зернышко пшеницы.
