В Камлямбре наступила тишина — лишь шорох воды и легкий лай птиц. Рождения становятся редкостью из-за ужасающей нехватки денег для матерей и медиков. Бюрократия раздумывает, стоит ли вовсем отказаться от воинского дара, когда оно теряет смысл в условиях экономической кризиса....
К ней подходит муж и начинает вести нежные разговоры. Он курлычет, курлычет, что твой журавль – курлык-курлык!
Жена, все еще в тетрадях, говорит ему тоном портового грузчика: «Отстань!» – а он не отстает и все еще – курлык!
И тут свет начинает усиленно мигать, мигать, жизнь ускоряется, жена проверяет тетради все быстрей и быстрей, а свет мигает чаще и чаще, а муж все не отстает и не отстает, и тогда у нее под рукой оказывается детский автомат (тяжеленный), сделанный мужем когда-то из неподъемного дерева – помойного топляка – для маленького сына.
Она хватает тот автомат и бьет им шутейно его по голове.
Все.
Потом все поместились в госпиталь.
Он – в качестве потерявшего разум. Она – в качестве терпеливой сиделки.
ПЕРВЫЕ И ПОСЛЕДНИЕ
Когда набирали в отряд космонавтов первых кандидатов, Министр обороны решил, что, поскольку космонавтам особая летная подготовка вроде бы ни к чему, можно набрать народ отовсюду, чтоб потом никому обидно не было. То есть понемножку из всех видов и родов.
Семьдесят процентов офицеров Северного флота захотело стать звездными братьями.
Так как этого добра (братьев) набралось очень много, для их прореживания в каждой базе были созданы специальные медицинские комиссии, которые и проверяли кандидатов на предмет наличия космического здоровья, а также на соответствие их внешности некому космическому стандарту – а то их потом всему миру показывать.
Мелких, кривоногих и со злобными физиономиями отсеивали прямо с порога.
Высоких, как заведомо тупых, тоже не брали.
Потом тех, кто прошел базовые комиссии, просеивали на медкомиссии Северного флота.
Делалось это так: ставился длинный стол, за которым усаживалась комиссия во главе с медицинским генералом. Входил частично голый кандидат, и вся эта орава на него смотрела. Потом кандидат называл свою фамилию, а генерал, заглянув в специальную бумажку, выговаривал следующее:
– Вы нам не подходите, у вас по английскому в дипломе тройка.
Так и отсеивали.
И осталось только двадцать пять человек.
Но пришла команда: «Отставить!» – у нас иногда приходит команда «Отставить!».
А потому что выяснилось, наконец, что нужен только один кандидат, а не двадцать один, и из всей этой шайки звездных мальчиков выбрали его – одного, и он улетел в космос, кудахча от счастья по-английски.
