В темном доме только отдельные вспышки молний или мягкие магические всполохи придают контуры стен. Я за столом с маленьким пульсаром, ярко освещая мои бумаги и страницы книги. Остается всего час до того, как я найду ключ к спасению своей жизни и тех, кого люблю.
Она выливалась толчками, постепенно окрашивала шкуру барса в алый, мне становилось всё холоднее. Вампир отпрянул, глядя на меня раздосадовано и, кажется, обиженно, надул губы и вскинул брови:
– Ничего не понимаю! Ты же Павший! Ты обязан исцелиться.
– Двимерит, сукин ты сын, – просипел я, стараясь даже не дышать. Глаза слезились от боли, тёмные пятна плясали перед взором. – Сними его, и я сделаю всё, что угодно!"
"– О, нет, мой дорогой Король, так неинтересно. – Маг склонил голову на бок и почти нежно провёл пальцами по краям ран, заставив меня зашипеть от боли и крепко зажмуриться. Любезно преподнесённый мне ужин торопился наружу, но я сдерживал ком в желудке из последних сил. – Без двимерита и я могу совершать невероятные чудеса. Но мне казалось, что Павшие выше этого, выше материи. – Он поднёс к своему лицу руку, перепачканную в крови, и жадно слизнул алую жидкость, издал блаженный стон, прикрыв глаза. – Мне довелось видеть твою мать, Король, когда Аэлирн владел её телом. Двимерит для него был лёгкой помехой, подобно песчинке в сапоге. Неприятно, но с этим можно жить. Так чем хуже ты? Ты, обладающий собственной плотью, волей, что вернула тебя к жизни, пусть и ради мести?
От его болтовни начинали зудеть уши, я злился и готов был влезть на потолок, лишь бы не слышать патоку его голоса, лишь бы сосредоточиться на исцелении собственных ран. А кровь меж тем стремительно утекала, пальцы рук холодели. Маг всё болтал о восхитительных способностях Павшего, вдруг вскочил на ноги и начал расхаживать передо мной, яростно жестикулируя. Его глаза были полны страсти и безумия, гениальности, которую мне было не дано охватить всеми чувствами Павшего. Я отдалялся от мага, позволил себе прикрыть глаза. Тело молило о пощаде, о заботе и тепле, о нежных прикосновениях и ласке, в душе же кипела жгучая обида и жажда отомстить, не давая умереть до того, как цель будет достигнута. Я ухватился за этот спасительный огонь так крепко, как только мог, силясь обратить его во благо. Но чёрное пламя жгло ладони, не желало покоряться и подчиняться моей воле, а я подобное совершенно не люблю. Быть Павшим и не владеть собственными силами – оскорбительно, можно сразу стать посмешищем.
