– Вы зачем это пришли? Вы ограбить меня хотите? Вот я сейчас полицию вызову!
– А мы как раз и есть та самая полиция! – Лебедкин предъявил удостоверение. – Вы, гражданин, кто такой? И кем приходитесь Марии Витальевне Семужкиной? И где она сама?
– Дед я ей! – ответил старик, пятясь. – А она мне, значит, внучка. Виталика, сына моего, дочка. Сын, значит, помер, а мы вот с ней живем. А где ее черти носят – мне неведомо. Как ушла третьего дня, так и не показывалась. А у меня все кончилось – и хлеб, и колбаса, и самое главное…
– Это что же у тебя, дед, самое главное? – с профессиональным интересом осведомился Лебедкин и демонстративно принюхался.
– Известно что! – Дед приосанился. – Портвейн! Я ведь не алкоголик какой-нибудь, чтобы водку пить, а тем более самогон какой-нибудь! Я только портвейн потребляю. И Машке велел, чтобы она мне три бутылки купила. А она ушла, и ни слуху от нее, ни духу… А у меня вся еда кончилось, не собачий же корм подъедать, он невкусный, хоть и дорогущий. На него, кобеля своего, Машка ничего не жалела, а мне вот фигу…
– Так… значит, Мария Семужкина уже два дня не показывалась дома… – с грустью констатировал Лебедкин.
– А я вам про что уже битый час толкую? Ушла и не показывается! А кобель ее еще раньше убег, приходит она как-то злая такая – пропал, говорит, Людвиг. Тоже еще имя нашла немецкое… да мы их в сорок пятом… а она, вишь, собаку по-немецки назвала.
– Зря только в такую даль тащились! – вздохнул Лебедкин.
– Постой, может, и не зря… – Дуся повернулась к старику. – А как вас, дедушка, зовут?
– Артур Степанович! – с гордостью сообщил тот.
– Очень приятно, Артур Степанович. А я – Дуся. Так вот, как вы думаете, где ваша внучка может находиться? Где она может прятаться, если у нее какие-то неприятности?
– Вот уж чего не знаю, того не знаю. Она мне никогда не докладывает – ни где, ни с кем…
– Но может, у нее есть какое-то свое убежище?
– Какое еще убежище? – Старик отвел глаза, подбородок у него затрясся, на губе выступила слюна.
– Да что ты с ним препираешься! – окликнул Дусю напарник. – Видишь же, что старик в маразме. Ничего мы тут не узнаем. Пошли уже! У меня Марципан в машине брошен!
– Подожди еще минутку! – Дуся увидела открытую дверь кладовки. Там на гвозде висел прожженный в нескольких местах ватник.
Она сдернула ватник с гвоздя, оглядела его.
