Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Кроме Федора Петровича, дяди Арсена и гопников, все свободны!
– Ну, Са-а-аша!
– Свободны, я сказал!
…Когда минут через сорок Герман явился на свой участок, то обнаружил, что из самовара валит дым, Саша хлопочет вокруг стола на террасе, Федор сидит на перилах и болтает ногой, а Тонечка на дорожке делает странные подскоки.
Он подошел и спросил:
– Что ты делаешь, сирота?
Она посмотрела на него:
– Я скачу «зайкин праздник», это всем понятно.
И опять принялась скакать.
– Зачем ты скачешь?
– «Зайкин праздник» скачут, только когда все хорошо, Саша. И я не сирота!..
– Ма-ам! – закричал с крыльца Родион.
THE END"
