Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
Она легко перескакивала с одной эмоции на другую, как по камушкам прыгала. Ее муж, великий продюсер, иногда говорил, что с ней и поругаться как следует не получается, она отвлекается и быстро забывает, из-за чего собралась ругаться!
– Мы живем на Заречной улице. Наш дом номер три, Сашин, – она оглянулась, – номер два. А в первом жила Лидия Ивановна, фамилии я не знаю…
– Решетникова, – неожиданно сказал товарищ майор Мурзин Николай Петрович.
– Вы ее знаете?!
– Да это в Москве вашей никто никого не знает! А у нас все промеж собой знакомцы либо сродники! Вечная ей память, пусть земля пухом, как говорится…
– Николай Петрович… – Тонечка попыталась поправить за ухом проклятую маску.
А, провались она совсем, правда!..
Тонечка стянула маску и зажала ее в руке."
"– Николай Петрович, – повторила она. – Участковый просил меня посмотреть в доме Лидии Ивановны, может, телефон найдется или какие-то адреса! Мы с Сашей посмотрели, но ничего не нашли.
– И чего?
– А… вы? – спросила Тонечка. – Если вы всех тут знаете! Может, и родственников ее тоже?
– Да она-то приезжая, – заявил товарищ майор. – Последних лет тридцать всего и живет здесь!
– Ох, ничего себе, – пробормотала Тонечка, – приезжая! Тридцать лет живет!
– Она, Лида, ни с кем не зналась. Сама по себе. По первости к ней наши бабы-то было разбежались, а она им от ворот поворот! Я, мол, к вам не лезу, и вам ко мне ходу нету.
– Так совсем одна и жила? – не поверила Тонечка. – И никто не приезжал?
– Зачем никто? – удивился Николай Петрович. – Племянница бывала пару раз, сын ейной племянницы тоже наезжал.
– Пару раз за тридцать лет? – уточнила Тонечка.
– Ну, мож, раз пять! – Николай Петрович выровнял на пустом столе три карандаша. – Я за ими не записывал, когда они приезжали, зачем! А чего вы всколыхнулись, бабы?.. Вам-то что за дело?
Тонечка и Саша, которых никогда в жизни никто не называл бабами, немного растерялись.
– Ваш лейтенант Котейко попросил в доме посмотреть, нет ли телефона или каких-то адресов, чтобы сообщить родственникам, я же вам говорю!
– И чего?
– Телефона мы не нашли, – сказала Саша.
– И адресов тоже, – подхватила Тонечка. – Но нам показалось странным, что у Лидии Ивановны камея пропала, видимо, старинная. И шторы в доме все задернуты.
