Тени Ватикана плещутся в окна старой княгини. Под развязавшимися завязками маски Тонечка ловит дрожь и таинственность каждого нового выреза, когда она распутывает свои кудрявые шелковые волосы. Вокруг – мир монастырских стен и величественного храмового свода, а на самой поверхности – непостижимая сладость секретной истории в стенах этого строгого места....
– Я про нее и забыла, – ответила жена и посмотрела на свою ногу. – Ничего, Саш. Вот ты напомнил, и она сразу заболела.
– Я не хотел.
– Слушай.
– Слушаю.
– Саша, я понимаю, что это странно, конечно, но все равно должна тебе рассказать…
– Ты нашла бездомную собаку, – перебил муж.
– Нет, подожди, Саш.
– Мы должны срочно устроить кого-то в больницу.
– Саша, послушай меня.
– У тебя попросили взаймы миллион.
Тонечка рассердилась.
– Я так ждала, когда смогу тебе все рассказать, – выговорила она и отвернулась от какой-то тетки, которая вывалилась из магазинной двери.
– Я слушаю, – покорившись, сказал Герман. – Выкладывай.
Тонечка изложила все – про Спитак, про семью, про сына, про будку. И про то, что ничего не меняется последние пятнадцать лет. Старая княгиня вроде бы собиралась помочь, но не успела, умерла.
Герман дослушал и вздохнул.
– Тоня, – сказал он. – Ну, мы-то с тобой как поможем? Обувной фабрики у нас нет, пригласить сапожника пожить у нас на участке в Немчиновке мы не можем.
– Да он и не согласится, – пробормотала Тонечка.
– А что, ты собиралась пригласить?..
Она сопела и ничего не отвечала.
– Ну, я не знаю, дай ему денег!
– Уже.
– Значит, потом дай еще.
– Дам.
– Тоня, многие в таком положении! Ничего не работает, все закрыто. Сейчас деньги кончатся, и что?.. У этого твоего… как его…
– Дяди Арсена, – подсказала Тонечка.
– У дяди Арсена хоть крыша над головой есть.
– Видел бы ты его крышу над головой.
– Тоня, он привык. Он так живет всю жизнь.
– Главное, у него все умерли, понимаешь? – спросила Тонечка. – И никого не осталось. Ты можешь себе такое представить?
– Нет. И не хочу.
– Приезжай, – попросила Тонечка. – Я вас познакомлю. Да, и привези хорошего кофе, итальянского, ладно?
– Ногу намазала? Чтоб отек сходил?
Тонечка соврала, что намазала.
– Я вечером позвоню, – пообещал муж.
Она не успела сунуть телефон в карман, как муж уже позвонил.
"– Вот что я подумал, – сказал он. – Если все обойдется с вирусом, если у нас откроется производство фильмов, если я найду денег на съемки, если телевидение и сериалы не пойдут прахом…
– Саш, остановись.
– При всех этих «если» и еще при том, что этот твой дядя Арсен действительно хороший сапожник, я возьму его на работу в костюмерный цех. Мы же покупаем обувь старинного образца. Ничто нам не мешает ее шить, а не покупать.
