– Я же все заперла, – себе под нос пробормотала Тонечка. Федор Петрович отстранил ее, шагнул внутрь и зажег свет.
Тонечка заглянула и ахнула.
В коридорчике и комнате все было перевернуто вверх дном.
Вывернуты ящики, распахнуты створки комода, раскиданы книги и вещи. Диванные подушки выпотрошены, из них во все стороны торчал поролон.
– Господи, – пробормотала Тонечка и закрыла ладошкой рот. – Что ж это такое!..
– Тонь, – возбужденно заговорил мальчишка. – Мы же тут были! И все в порядке оставили!
– Вот именно, – согласилась ошеломленная Тонечка.
Федор Петрович бросил на пол свою поклажу, подошел к двери, осмотрел замок и подергал ручку.
– Наверное, ломом орудовали, – заключил он. – Или какой-нибудь фомкой. Замок вырван почти что с мясом.
– Нужно наряд вызвать, – сказала Тонечка. – Напасти какие-то!..
– Не нужно сейчас никого вызывать, – возразил Федор Петрович. – Они все равно среди ночи искать никого не примутся.
– Но тут… все перевернуто!
Он кивнул.
– И портрет, – сказал Родион, – свалился.
Старинный женский портрет лежал под столом. Родион потянулся к нему, чтобы поднять.
– Не трогай тут ничего! – Тонечка схватила его за руку.
– Почему?
– Здесь могут быть отпечатки пальцев!
Так она писала в своих сценариях и в силу отпечатков верила всей душой.
Неожиданно в дверях показалась Саша.
– Что вы шумите?
– Разве мы шумим? – удивился Родион. – Мы просто стоим и… смотрим.
Саша зашла и огляделась. И сказала:
– Ох, ничего себе!..
– Вы не знаете, что здесь могли искать, Федор Петрович? – спросила Тонечка. – Что-то искали! Вон даже подушки вспороты!.."
"Федор не отвечал. И вообще на разгром смотрел как-то странно, словно печально.
– В общем, утро вечера мудренее, – заключила Саша Шумакова. – Вы полицию не вызывали?
Федор Петрович покачал головой:
– Какой от нее толк сейчас?
– Согласна. Здесь оставаться нельзя, значит, переночуете у нас, – продолжала распоряжаться Саша. – Тоня, у тебя есть спальное место?
– Диван внизу, – откликнулась Тонечка. – Но он короткий.
– Значит, у меня. Одна комната как раз свободна.
Тонечка посмотрела на нее, и Федор Петрович тоже посмотрел.
– Должно быть, это неудобно, – сказал он через некоторое время.
– Вы хотите китайские церемонии разводить? Во втором часу ночи? У меня сил нет, честное слово!.. Только нужно дверь как-то прикрыть, не оставлять же так…
Федор Петрович подпер дверь лопатой, и они снова вышли на улицу Заречную, под фонарь, заливавший все вокруг пронзительным синим светом.
…Очень странно, думала Тонечка, поднимаясь на собственное крыльцо. Странно и опасно.
Тот, кто забрался в дом старой княгини, вполне мог забраться и в ее собственный дом, и в Сашин!..