В гостиной квартиры юного княжества разгораются дебаты. Виталий Борисович Пафнутьев из высоких чинов Тайной канцелярии ищет подтверждения вины Алексея, пока воспитатель молодого князя, Прохор Белобородов, убеждает его в правоте выводов.
Настроиться на него всё никак не получалось — это его склизкая ментальная защита прикрывала и ментальный доспех Седого, не позволяя мне срезонироватьс колдуном. Как я не напрягался, а все мои усилия пропадали зря — выродок виделся мне каменной глыбой, закаленной за сотни лет ветрами и дождями, а я усталым путником, которому эта глыба преградила путь на единственной тропинке в гору. Отчаянье помогло сосредоточиться ещё больше, и я, наконец, уловил частоту мышления колдуна. Сначала по еле слышной нотке, потом по аккорду, а в конце уже и по отчётливо слышимой мелодии его сознания, у меня получилось настроиться на Седого, как вчера на двух взрослых в блат-хате.
— Браво, Алексей, браво! — вдруг заорал один из сопровождающих Седого голосом моего отца. — Не вздумай нас гасить! — они все трое сняли кепки, и я узнал собственно отца, Прохора и Виталия Борисовича, которые неспешно стали подходить к нам с колдуном. — Ты Михалыча хоть не насмерть погасил, Лёшка?
— И что это было? В очередной раз? — начал закипать я.
— Учения, приближенные к боевым. — улыбался отец.
Теперь я понял, что мне показалось странным в их походках — отец с Прохором шли, как будто им лом в одно место вставили.
— Как бы ещё Михалыч твой потенциал оценил? — хмыкнул он и глянул на Пафнутьева.
Тот ускорился, присел рядом с колдуном и проверил у того пульс.
— Живой. Оклемается. Тем более, сам на эту авантюру вызвался. — Пафнутьев подхватил Михалыча, и потащил того к ближайшей скамейке, где и пристроил колдуна сидя рядом с собой, одновременно доставая рацию. — Снимаемся.
— А свидетелей ваших учений, приближенных к боевым, вы совсем не боитесь? — чуть успокоившись, поинтересовался я у отца. — Для этого оцепление и выставили? Из таких же. — указал ему на Седого. — чувствуя, что остальные колдуны сняли с меня своё внимание.
— Ничего от тебя не скроешь, сынок! — продолжал улыбаться отец. — Заодно и бойцов ментального спецназа Канцелярии лишний раз на натуру вывезли.
— Александр Николаевич! — вздохнул Пафнутьев.
