В палате Императора, напряжение кипит как никогда ранее. Белобородов ставит под угрозу доверие к Михалычу, воспитателю Алексея Невский, вызывая опасение среди ближайших сановников. Лишь Пафнутьев сохраняет спокойствие, предвкушая неизвестность, что может подвести и вытянуть из сложной ситуаций....
Как мне их потом убедить, что я, вообще-то, весь белый и пушистый?
— Ну, Лёха, ты, конечно, дал! — именно таким восклицанием охарактеризовал Александр услышанное. — И чем тебе этот Совет Рода грозит?
— Не знаю, Сашка… — притворно расстроился я. — Одна надежда на Государя нашего… Может, и обойдется каким-нибудь лёгким наказанием…
— Так и будет! — отмахнулся Николай. — Судя по тому, что я слышал, никто толком среди родичей ничего не знает. А как Государь на Совете Рода всё подаст, так все остальные и порешают.
— Спасибо, что поддержали… — поблагодарил я.
— Всё, что угодно. — кивнули братья.
— Надо бы Сашку Петрова каким-то образом в Малый Свет ввести. На постоянной основе. Сами понимаете, если инициатива будет исходить от меня, пойдут разговоры, смотреть на Петрова косо начнут… Посоветуйте, как всё это лучше провернуть?
Братья переглянулись, и Николай улыбнулся:
— Предлагаю всё это сделать через Юсупову, Долгорукую, Шереметьеву и Голицыных.
— Договорились. — кивнул я. — Только я наших девушек знаю, они опять под это дело начнут портреты с Сашки клянчить.
— Тут уж сам разбирайся.
— Спасибо и за это. — улыбнулся я."
"«Главное, провернуть всё это до того, как станет известно, что Сашка пишет портрет Императора, иначе девушки мне это точно не простят и помогать не будут». — подумал я.
— А где, кстати, Петров? — поинтересовался Александр.
— У Пожарских. — ответил я.
