В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Только все «устаканилось» и вошло в привычный ритм застольных разговоров, как дверь открылась снова:
— Где этот злой дядька и добрейшей души молодой человек?
В палатку бодро ввалился дядька Константин, держа в руках… по бутылке водки. За ним появился дядька Григорий с таким же набором.
Немая пауза, со звуком закрывающейся двери и последовавшим окриком Цесаревича:
— Чего встали-то, Гриша?
— Александр Николаевич, — хмыкнул Григорий и мотнул головой в нашу сторону, — сам посмотри. Им и без нас хорошо.
Отец, без водки в руках, появился из-за спин моих дядьев и нахмурился. Первым сориентировался полковник Литвиненко — он отставил стакан и скомандовал:
— Господа офицеры! Его Императорское Высочество Цесаревич!
Через пять секунд мы все стояли вытянувшись.
— Да… — протянул отец. — Белобородов, ты, похоже, еще пару суток ареста заработал. — и рявкнул. — Почему нас не пригласил?
— Не могу знать, Александр Николаевич! — уже привычно ответил Прохор.
— Понятно. Вольно, господа офицеры.
* * *— Слушаю тебя, Олег. — отец Мефодий вальяжно развалился в кресле с чашечкой душистого кофе.
— Мифа, ты просил собрать информацию по Великому князю Алексею Александровичу. В разрезе устранения.
— Да-да, было такое. — Мефодий картинно отставил мизинчик на той руке, которой держал кофе, и поморщился.
Отец Олег мысленно вздохнул. Он никогда не понимал тяги Мефодия к этим драматическим эффектам.
— Так вот, Мифа, информация следующая. Молодой человек с детства тренировался под руководством небезызвестного тебе Прохора Белобородова, дружка и напарника Вани-колдуна.
— Вот как? — поднял брови Мефодий. — Я-то думал, там Лебедев поработал. Очень интересно. Продолжай."
"— Та видеозапись.
— Олег, ты обратил внимание, на какой скорости он двигался? — усмехнулся Мефодий. — Он себя с самого начала в такой глубокий боевой транс загнал, что подсознание само диктовало парнишке оптимальный образ действий.
