В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
— Ну, ты же не оставишь своими заботами любимого воспитателя? — улыбался он.
— Прохор, как бы нам с тобой там вместе не оказаться, с такими-то постоянными выкрутасами и планами. — отмахнулся я.
— Тоже верно. — кивнул он. — Коля, Саша, будете нас из застенков Тайной канцелярии вызволять?
— Не получится. — помотал головой Николай. — Мы лучше с вами в любом начинании поучаствуем. Так что, чалиться в Бутырке будем тоже вместе.
— Прохор, — не удержался от смеха я, — ты дурно влияешь на молодежь!
— Это да… Надо только эту мысль до твоего отца как-то донести…
Прохору ужин принесли в палатку, а мы с братиками пошли в столовую.
— Господа, вы сейчас к себе? — поинтересовался он.
— Да, Генрих Витольдович. — ответил Николай.
— Мы зайти хотели… — чуть замялся капитан. — Господина Белобородова поддержать.
— Ждем, конечно. — за всех ответил Николай. — Милости просим!
— А стаканы у вас есть? — улыбнулся Штольц.
— До безобразия мало. Но не волнуйтесь, Генрих Витольдович, — Николай смотрел в сторону кухни, — сейчас все будет.
Домой мы вернулись, звеня стаканами. Не забыли прихватить и разнообразной закуски.
— И что это значит? — уселся на кровати Прохор.
— Сегодняшняя группа решила проставиться. — пояснил я. — Растет единение между Тайной канцелярией, Гвардией и Родом Романовых! Одевайся, скоро гости пожалуют.
— Гостям мы завсегда рады! — осклабился воспитатель.
Однако, первый, кто пожаловал, был Годун.
— Дмитрий Олегович, вас нам только и не хватало! — улыбался я.
— А я, грешным делом, думал, что у вас тут тоска и уныние… — он достал из-за спины две бутылки водки. — А тут, похоже, веселье бьет ключом.
— И все по голове. — кивнул Прохор. — Проходи, Олегович, не стесняйся.
Следующим, кто пришел, был полковник Литвиненко:
— Зверь, к тебе посетителей пускают? А то я с подружками.
— Пускают, Леший. — воспитатель сделал рукой приглашающий жест. — Таким подружкам мы завсегда рады. Не стой на пороге, будь как дома.
Еще минут через десять завалилась толпа гвардейцев, и в палатке стало реально тесно. Пришлось двигать кровати. Понятно, что водку они принесли тоже, но отдельно подарили Прохору три бутылки коньяка — на каждый день ареста.
