В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Стаканы в шкафчике.
А сам направился к койке Александра, чтоб убрать осколки стакана. Только встряхнул одеяло, как услышал от отца:
— Алексей, вернись за стол. Я все сделаю.
Через минуту по нашим кроватям и полу палатки забегали маленькие воздушные смерчи, которые вынесли весь мусор и пыль в открытую отцом дверь.
Полковник Пожарский от дальнейшего приема «живой воды» отказался, как, впрочем, и Цесаревич, пить они предпочли чай. Во время чаепития опять всплыл вопрос о том, кто будет докладывать Императору о ЧП. Даже Годун согласился, что докладывать надо именно мне.
— Алексей, а теперь еще раз расскажи-ка нам о происшествии. Со всеми подробностями.
Насторожился и Годун.
— Ждем полковника Литвиненко. — твердо сказал я. — Думаю, он сможет прояснить отдельные нюансы произошедшего.
— Хорошо. — подозрительно быстро согласился Цесаревич. — Мы с Григорием Михайловичем тогда пойдем. А вы с Дмитрием Олеговичем пока здесь поскучайте. Алексей, и палатку не покидай, ты же вроде как под арестом.
* * *— Саша, я племяша опасаться начинаю… — заявил Цесаревичу полковник Пожарский, когда они расположились в штабной палатке. — Вы как с ним умудряетесь общий язык находить?
— С трудом, Гриша. — вздохнул тот. — А так, правильный растет молодой человек. Ничего, пообтешется, лоска светского наберется, и будет не таким колючим. И, Гриша, не обижайся на Лешку за его слова, он не со зла, а в силу юношеского максимализма.
— Да понимаю я все… — отмахнулся Пожарский.
* * *Прохор с братиками в лагере появились только к пяти часам вечера. Поздоровавшись с Годуном, они начали делиться со мной впечатлениями:
— Леха, мы в двух операциях поучаствовали! — улыбался Александр. — В двух! Сначала была основная, а потом нас в срочном порядке перебросили на подмогу к другой группе!
— Вам хоть дали себя проявить? — улыбался я.
— Не особо, гвардейцы сами справились. — с расстроенным видом ответил он. — Мы с Колькой только поле для мака уничтожили.
Мы все уставились на воспитателя, который всем своим видом демонстрировал, что все будет именно так, но никаких подробностей мы от него не дождемся.
Дальше разговор коснулся уже меня, а именно того, как я провел этот день.
— День как день, ничего особенного. — пожал я плечами. — Гулял, любовался пейзажами… Скучно только было.
