В кабинете канцелярии царил мрачный воздух — тишина подавляла, словно гнетущая пелена сковало каждое дыхание. Вокруг только бумаги и чернил, а Викуся смотрела на меня с ненавистью в глазах. Страшное замешательство и межведомственная тяжба — вот каким был мир за стенами этого уютного кабинета....
Один только Дмитрий Олегович и скрашивал мое одиночество.
Годун на это только усмехнулся.
Приняв душ, Прохор с братиками ушли в столовую, а занялся тем, что начал переписываться с Алексией и Викторией. У нашей эстрадной звезды выходные были свободны, и она собиралась вернуться в Москву. Спрашивала и меня, вернусь ли я к этому времени? Ответил, что себе пока не принадлежу и ничего обещать не буду. Грустный смайлик, полученный от Леси, видимо символизировал ее грусть-печаль по этому поводу. Вика же не прекращала высказывать мне свои претензии по поводу того, что я, подлец, воюю там без нее, грозилась жестоко отомстить и передавала пламенный привет от Волкодавов.
Отвлек меня один из подчиненных Годуна, сообщивший нам, что полковник Литвиненко вернулся в лагерь.
— Как поступим, Алексей Александрович?
— Сообщайте об этом Цесаревичу и полковнику Пожарскому, Дмитрий Олегович.
— Алексей Александрович, — Годун встал, — я могу надеяться, что вы палатку не покинете?
— Обещаю. — кивнул я.
— Тогда я пошел все организовывать.
* * *В штабную палатку нас с Прохором, Николаем и Александром пригласил тот же подчиненный Годуна, который сообщил ранее о появлении Лешего в городке. К нашему приходу в штабной палатке уже собрались все заинтересованные лица — Цесаревич, полковник Пожарский и, собственно, слегка бледный полковник Литвиненко, который как раз сейчас подписывал какую-то бумагу под присмотром Годуна.
— Присаживайтесь, господа. — махнул рукой Цесаревич. — Алексей, тебе слово.
Я подошел к белой пластиковой доске и взял маркер.
— Сегодня, после обеда, произошел некий инцидент, — начал я, — по которому у меня очень много вопросов. Именно для этого я решил повременить с рассказом до возвращения Николая Николаевича.
Леший излишне резко вскочил и выдохнул:"
"— Рад помочь, Алексей Александрович.
— Вставайте вот сюда, чтоб остальные видели, а я постараюсь схематично изобразить… инцидент. Это мое местоположение в тот момент, когда я почувствовал опасность, это наш лагерь, это река, это склон и горы.
