Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
Прохор, — отец глянул в сторону моего воспитателя, — контроль на тебе, а то я за нашим крайне инициативным и непоседливым Иваном Олеговичем не поспеваю.
— Есть.
— Что у тебя, Алексей Петрович?
Из доклада Нарышкина мы практически ничего не поняли, тем более он с родителем общался по большей части намеками, а вот когда речь зашла про Гагариных, я насторожился:
— Пустышку тянем, Александр Николаевич, точно тебе говорю, — морщился генерал. — Слава богу, что я приказал Гагариных разрабатывать силами только засвеченных сотрудников Корпуса и военной разведки.
— Что французы?
— Не сказать, что путаются под ногами, но не особо и скрываются. Терпимо, короче…
— Ясно. Что другие версии? — прищурился родитель.
— Никакой подозрительной активности, но буквально только что прошла информация, что Папа Римский собирается с визитом в Монако.
— Зашевелились, суки! — отец сжал кулаки. — Москва в курсе?
— Информацию с пометкой «Срочно» передал шифровальщику на «Звезду» сорок минут назад, должны были уже отправить.
— Молодец… С государем я переговорю, а ты, Алексей Петрович, объявляй среди своих повышенную готовность — очень мне не нравится, что католические священники зашевелились.
— Есть, Александр Николаевич…
Когда за Нарышкиным закрылась дверь, родитель еще какое-то время пребывал в глубокой задумчивости, мы же не решались его отвлекать от раздумий.
— Так, Ваня, — «очнулся» отец, — у тебя с батюшками и двумя индийскими колдунами тоже режим повышенной готовности, с Сингхами я переговорю.
— Исправлю, — кивнул я, не собираясь выяснять подробности у родителя ввиду его сильной озабоченности другими проблемами.
