Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Как все прошло с японскими мотами?
К нашему удовлетворению, рассказывали все пятеро несостоявшихся дуэлянтов, сообщивших, что контейнеры изрядно выпотрошены, а японские байки поделены между итальянскими и немецкими сервисами и уже завтра будут доставлены в Монако для непосредственного использования по назначению.
— Алексей, — улыбался Виктор Нарышкин, показывая глазами в сторону Стефании Бурбон, — поступило предложение опробовать кроссовых японцев на соответствующей трассе неподалеку от Ниццы. Говорят, там и квадрики есть…
— Что, и вам на пляже скучно становится? — хмыкнул я, оглядывая собравшуюся молодежь.
— Да…
— Есть такое дело…
— И на мотах в Монако не погоняешь, — «пожаловался» Георг Виндзор, — не дай бог короля какого-нибудь или принца ненароком сбить, может получиться очень неудобно… А вот ты, Алексей, как нам тут разведка доносит, по Ниццам без нас катаешься, по набережной гуляешь и в ресторанах модных ужинаешь… — Я заметил, как «засмущалась» Стефания. — А начало приема у нас сегодня на девять вечера перенесли, много можно успеть…
Я вздохнул:
— Часа на сборы для поездки в Ниццу нам же должно хватить? — не совсем гламурный, но такой искренний девчачий визг был мне ответом.
— А я? — раздался недовольный голос Сони. — Алексей, можно тебя на минутку?
— Конечно…
Оказавшись наедине с норвежкой, я почувствовал себя крайне неудобно — она на меня не просто обижалась, как говорил мне ранее отец, она злилась!
— Алексей, ты меня вчера бросил! — начала выговаривать девушка.
Соня врала, когда говорила, что эта ее женская привлекательность никак не контролируется — сейчас, когда девушка пребывала в подобном состоянии, я чуял, что этот ее животный магнетизм стал еще сильнее, и мне стоило немалых усилий спокойно ответить:
— Соня, ничего я тебе обещать не буду, как бы грубо это ни прозвучало, — и, удовлетворенно заметил, как брови норвежки удивленно пошли вверх.
— Ты чудовище, Алексей! — Соня обиженно надула губки.
