Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Последи за реакцией «страшного мужчины», тебе это будет интересно.
Ванюша дернулся буквально через тридцать секунд, какое-то время прислушивался к себе, наконец, поднялся, двинулся в мою сторону и, получив приглашающий жест, приблизился:
— Ваше высочество, — он поклонился напрягшейся норвежке и уставился на меня вопросительным взглядом: — Алексей Александрович, вы же очень хотели меня видеть?..
— Да, Иван Олегович, — кивнул я. — Будьте так добры, выясните у французов, чей именно борт сейчас заходит на посадку, свяжитесь со своими коллегами во избежание недоразумений, доложитесь о выполнении моему отцу, Прохору с Владимиром Ивановичем, а потом и мне.
— Сделаю, Алексей Александрович, — поклонился Кузьмин и поклонился еще раз уже Соне: — Ваше высочество!
Когда колдун удалился на достаточное расстояние, норвежка заметно расслабилась:
— Ужас какой! Алексей, он на меня так посмотрел!.. Он вообще так на всех нас смотрит, как будто прикидывает самый быстрый и эффективный способ расчленения… — И только я собрался возразить, как девушка прервала меня жестом руки: — Молчи, Алексей, меня тренировали бойцы из наших специальных подразделений, они так же на всех смотрят.
— Ага, с самого… — не стал возражать я и заметил, как к говорящему по телефону «воспитателю» подходит Панцулая.
— Этот мужчина и Елену воспитывал? — глаза Сони округлились.
— Нет, конечно, — я тоже находился в некотором недоумении, — просто Иван Олегович с отцом Елены дружен.
— А кто у нее отец?
— Потомственный пограничник, полковник, — не стал врать я.
— Алексей, — прищурилась норвежка, — а у тебя друзья, не имеющие отношения к спецслужбам, вообще есть?
— Алекс Петров, художник который, — пожал плечами я. — Андрей с Наташей Долгорукие, Аня Шереметьева, Инга Юсупова, остальные девушки из нашей компании.
— Не говори глупостей, — отмахнулась она, — этот твой ближний круг из родовитых русских дворян так или иначе… — Соня тяжело вздохнула.
Глядя вслед удаляющейся норвежке и продолжая в пассивном режиме отслеживать колдуна неизвестной национальной принадлежности, я попытался перевести свое отношение к девушке из области чувственных ощущений в конкретные формулировки: безусловно, Соня мне нравилась и как женщина, и как друг, и как интересный собеседник.
