Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— Алекс, — немец опять покосился в сторону Панцулаи с Кузьминым, — а с кем Елена общается, если не секрет? Просто мне этот твой свитский не очень нравится…
Еще один по мою душу! И версия про дружбу отца Панцулаи с Кузьминым может не прокатить — мало ли что Лена успела Фрицу наболтать в любовном угаре…
— Это мой штатный психолог, — улыбался я. — Помнишь те события на Ибице?
— Такое забудешь… — Фриц явно заинтересовался.
— Твоя Елена в тех событиях приняла самое непосредственное участие и… слегка перестаралась, вот и пришлось ее отправлять на консультацию к господину Кузьмину.
— Понял, — кивнул он и заинтересованно протянул: — А насколько Елена на Ибице перестаралась?
Я показал пальцами цифру семь, а Гогенцоллерн с плохо скрываемым восторгом решил уточнить:
— Семь??? Голыми руками??? — на что я кивнул. — Это мечта, а не девушка!!!
— Полностью с тобой согласен.
— Какое там! — глаза немца горели. — Говорю же тебе — мечта!
Была у меня похожая мечта по имени Вика, и этой мечте, к сожалению, уже никогда не суждено сбыться…
— Алекс, ты меня слышишь?..
— Конечно, Фриц, — вскинулся я.
— Слушай, — он неожиданно замялся, — мы можем с тобой поговорить даже не как дворяне, а как родственники? — я кивнул, а немец вздохнул и выдал: — Алекс, ты мне можешь гарантировать, что все мои чувства по отношению к Елене не являются… мороком, наваждением или миражом, насланным тобой или господином Кузьминым?
— Что??? — я просто охренел.
— Мне повторить? — он горделиво выпрямился.
— Не надо, — я приходил в себя от подобного заворота фантазии влюбленного немца. — Фриц, и почему мне кажется, что спрашивать тебя о причинах подобного… беспокойства бесполезно? — Немец продолжал молчать с гордым видом. — Хорошо, я гарантирую тебе, что ни я, ни господин Кузьмин не имеют к твоим чувствам никакого отношения.
— Удовлетворен, — кивнул он, несколько расслабился и заулыбался. — Алекс, ты извини, просто таких сильных чувств я еще в жизни не испытывал, вот и лезет в голову всякое…
— Не могу ответить, что понимаю тебя, но гарантирую еще одно — обидишь Елену, дело будешь иметь не с родом Панцулаев, не с родом Романовых, а лично со мной. Надеюсь, был услышан, Фриц.
— Я же тебе обещал… — закивал он.
