Ренье терпеливо отвечал на вопросы Альберта: — Кровавый бунт не закончился, и русские уж точно не уйдут без боя. А почему же ты не волнуешься за Николая? Ему пришлось пережить много премиров от Романовых старших... — Не беспокойся, Альберт, сейчас он занят стратегическим совещанием с другими Великими Сынами и матерями России. Они уже выработали идеальный план действий....
— И решил перевести разговор на другую тему. — Кстати, вся наша компания на меня обижается в связи со срочной отправкой на родину, я им несколько другое обещал.
— Что за компания, и что ты им обещал?
— Компания прежняя, в том числе и курсанты, а обещал я им участие в неких акциях на территории Европы. Мне же и Ване эти акции, в свою очередь, обещал Прохор.
— Семья Петровых, как и родственница твоя, Панцулая, остаются в любом случае, у нас на них планы, а вот остальные… — родитель задумался.
Тут влезли Коля с Сашей:
— Дядька, на Ибице они все проявили себя только с лучшей стороны, под ногами путаться не будут!
Цесаревич хмыкнул и обратился к Прохору:
— Петрович, ты погляди на племянничков! Повзрослели они после Афганистана, не хотят больше подвиги в одиночку совершать.
— Да какая слава, дядька? — братья явно были довольны похвалой. — Все ж засекречено будет…
— И тем не менее. В другой раз я бы, однозначно, ваших друзей и подружек на родину отослал, а в данный момент ситуация иная — русским в Европе простят очень и очень многое, и ваша компания не будет лишней на этом празднике жизни.
— Баловство все это, Николаич! — Кузьмин отпил из своего бокала.
— А кто молодежь натаскивать будет, Олегыч? Кроме того, по итогам поездки возможны награждения, а как к регалиям относятся на Кавказе и в Азии, мне, надеюсь, объяснять тебе не надо.
