В темном военном бараке воздух напоминал сырость и жару одновременно. Кто-то пробудился слишком поздно, ругаясь и бряцая оружием — началась война. Здесь вроде бы было все как всегда: сонные шорохи, тихий храп соседа, непрекращающийся звук каретного колеса у ворот. Но сейчас каждый звук означал жизнь или смерть....
Вы меня услышали?
– Услышали…
– Теперь по вашей мотивации. Не укладываетесь в трёхдневный срок, находите мёртвых злодеев или пытаетесь подставить нам левых нападавших – я вас двоих сначала отдам одному суровому дяденьке, который будет долго и вдумчиво вас пытать, а потом лично сожгу то, что от вас останется. Перспективы понятны, господа Савойские?
Князь Пожарский верил каждому слову Алексея, верила Изабелла, которая громко всхлипнула, верили и оба Савойских, которые старательно отводили глаза от равнодушного взгляда внука.
– Теперь по связи, – продолжил он. – Информировать о ходе поиска будете господина Нарышкина, через него же можете связаться со мной – чем смогу, тем помогу. – Алексей повернулся к императору: – Государь, я довёл всю информацию до господ Савойских или что-то упустил?
– Вира.
– Точно! Размер виры, которая отойдёт Российской империи и семьям погибших от Испании, мы обсудим после завершения поисков злодеев.
Опять бормотание короля на испанском, потухший взгляд наследника, и Алексей, разглядывающий обоих Савойских с задумчивым видом.
– Государь, – внук резко повернулся к императору, – у меня тут идея возникла!
– Говори, – Николай кивнул.
– Я тут подумал – у нас от Савойских одни проблемы, может, прямо сейчас их кончить? Остаток их рода вырежем примерно за неделю, а нужных нам злодеев руководство испанских спецслужб нам выдаст и так…
Упомянутые Савойские замерли и забыли, как дышать. Император же задумчиво протянул:
– Смысл?
– Срочно женим Александра на Изабелле, которую единственную из рода Савойских оставляем в живых, и при нашей поддержке Испанией начинает править новый и дружественный нам род – Романовы-Савойские.
Алексея прервал полный отчаянья всхлип Изабеллы:
– Убьёте моих родичей, я сама на себя руки наложу! Не будет любимой Испанией править никто, кроме Савойских!
– Ах ты лярва испанская! – рявкнула на русском Мария Фёдоровна, развернулась к Изабелле и влепила ей звонкую пощёчину.
