Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками.
– Понимаете, мне очень надо поговорить с Настей.
– Она умерла.
Я привалилась к стене.
– Не может быть!
– Почему же, – хмыкнула Ариадна Николаевна, – случается с людьми порой такое: жил, жил – и конец. Все там будем, и о смерти следует помнить, дабы меньше грешить. Спросится с нас потом, у входа в царствие божье, да, непременно! Воздастся каждому по заслугам. Анастасия в аду!
– А вы ей кто? – машинально спросила я.
– Мать, – последовал сухой ответ.
Я растерялась окончательно. Вот уж не предполагала, что об умершей дочери можно говорить с таким выражением лица.
– Простите, – прошептала я, – извините за беспокойство. А когда скончалась Настя?"
"– Много лет назад, – последовал по-прежнему равнодушный ответ.
Я подпрыгнула от неожиданности.
– Не может быть!
– Почему?
– Но еще не так давно она пела на эстраде.
– Вранье, Настя скончалась, много воды утекло с тех пор…
– Невероятно! Пару лет назад она была на зоне, собственно говоря, ваш адрес, тот, старый, мне подсказали в месте ее заключения.
Ариадна Николаевна стала еще прямее.
– Милостивая государыня, – отчеканила она, – ступайте прочь!
– Посмотрите, видите, права, – я принялась суетливо совать пластиковую карточку неприветливой старухе, – взгляните, сделайте одолжение, это ваша Настя? Может, какая-то аферистка назвалась именем давно умершего человека?
Я ожидала в ответ на свою просьбу чего угодно. Интереса, негодующего ответа: «Моя дочь ничуть не похожа на это фото», возмущенного вопроса: «Откуда у вас документ Насти?», но реакция Ариадны Николаевны оказалась непредсказуемой. Твердой, очень сильной рукой она схватила меня за плечо, быстро распахнула дверь и что есть силы пнула непрошеную гостью. Я, не удержавшись на ногах, пролетела через узкую лестничную площадку, больно ударилась всем телом о расположенную напротив закрытую дверь и шлепнулась на пол.
– Кто там безобразничает? – донеслось из-за створки.
Ариадна Николаевна исчезла, дверь в ее квартиру закрылась, зато отворилась другая, та, о которую я треснулась со всего размаха.
– Не стыдно ли? – укорила меня старушка, полная противоположность Ариадне Николаевне: кругленькая, полненькая, не бледная жердь, а румяный пончик.
– Такая молодая, а хулиганите, – покачала головой бабуся.
– Наверное, лучше плохо себя вести в первой половине жизни, чем в старости, – прокряхтела я, вставая.
– Всегда следует быть воспитанной.
– Это надо Ариадне Николаевне посоветовать, – хмыкнула я и стала отряхивать джинсы.
