Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– А ничего, – ответила Рита, – он легкий, ушибся просто да перепачкался. Повезло ему, там, на дне, валялись какие-то острые железки, так он мимо них свалился, небось у пса ангел-хранитель есть.
– Острые железки…
– Ага, такие, как пики! – щебетала Рита. – Купи пуделю килограмм вырезки, ты бы изуродовалась насмерть. Да с этих козлов надо компенсацию потребовать.
– Почему Инесса так кричит, если собачка жива?
– Истеричка она и дура, – приложила ее Рита, – голоса только на сцене нет, а в жизни она очень даже громкая.
– Нет, – тихо ответила я, слыша, как вопли Инессы сменяются ее же кликушескими рыданиями.
– О, – захохотала Рита, – вот это история! Весь народ прямо умер, когда узнал. Слушай. Ехала Инесса по шоссе, она сама водит машину, между нами говоря, делает это так же отвратительно, как поет.
Я, стараясь унять бешено бьющееся сердце, слушала пытавшуюся отвлечь меня от происшествий Риту.
Певица катила в левом крайнем ряду со скоростью беременной черепахи.
– Что тебе надо? – спросила девица.
– Хоть ты и дрянь, – ответил парень, – да совесть не позволяет так тебя отпустить.
– Никак денег захотел? – стала набирать обороты певица. – Да я тебя, да ты…
– Заткнись, – рявкнул юноша, – вон смотри, какая хреновина из твоего «мерина» вывалилась!
Инесса снова вышла из машины и увидела на дороге большую железяку непонятного предназначения.
– Это что? – изумилась она.
– Ускоритель, – ответил водитель, – у всех иномарок имеется, чтобы быстрее ехали. Он у тебя отвалился.
– Делать-то чего? – испугалась Инесса.
