Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
Но Ольга, вместо того чтобы по-свойски, по-родственному к проблеме отнестись, предложить сестре средства, нагло заявила:
– На дачу я не езжу, мне отдыхать некогда, там вы с мужьями и детьми время проводите, вот и ищите тугрики на ремонт.
– Ты забыла, наверное, про мою инвалидность, – напомнила ей Леся.
Ольга засмеялась:
– Только мне о болезнях не рассказывай. Великолепно можешь работать. Впрочем, коли хочется, сиди дома, есть Игорь, ему и крутиться.
– Мой муж поэт, – попыталась оправдать супруга Леся, – он никак не может книгу издать, да и заплатят ему копейки.
– Можно наняться на службу, – не дрогнула Ольга.
– Игорь слаб здоровьем.
– Нет денег, нет ремонта.
– Вот ты какая! Небось захочешь летом шашлычок пожарить! Не надейся тогда на даче оказаться! – воскликнула Леся.
– Мне и в голову не придет в твой сарай ехать, – отбрила ее сестра, – если уж на природу потянет, построю себе дом. Я-то, в отличие от вас всех, совершенно здорова и работаю, сама зарабатываю деньги на свои прихоти, у других не клянчу.
– Вот ее истинное лицо. Пусть получит по заслугам! – закончила рассказ Леся.
Мне стало очень грустно. Надо же, как получается в жизни. Рожаешь ребенка, потом, боясь, что он после твоей смерти окажется один-одинешенек на белом свете, без родной души, решаешься произвести еще одного отпрыска в надежде, что сестры или братья станут дружить. Только в действительности слишком часто получается не так, как мечталось. Сестры завидуют друг другу, братья дерутся, начинаются свары из-за наследства, щитовой домик на шести сотках или изба под Рязанью являются яблоком раздора на долгие годы.
ГЛАВА 30"
"Добравшись до дома, я влезла в ванну.
