Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
На мне была слишком просторная шелковая пижама. В креслах у окна сидели Глафира и мужчина лет сорока, черноволосый, плохо выбритый, с крупным ртом и большим носом.
– Здравствуйте, – пролепетала я, – который час?
– Ты, киса, сутки проспала! – рявкнул мужик. – Давай-ка познакомимся, Семен.
– Очень приятно, – кивнула я."
"– Ну, чего молчишь, лапа? – заржал Семен. – Имечко скажи, назовись по-человечески, голуба. Сколько тебе лет, где живешь? Язык проглотила?
Я попыталась судорожно вспомнить хоть что-то. Но тщетно, в голове было пусто, словно в тумбочке у кровати в гостинице после отъезда очередных постояльцев.
– Ну, лапуся, – поторопил меня Сеня, – как дела? Ау! Кофе хочешь?
– Да, – с благодарностью воскликнула я, – очень!
– А покушать?
Невидимая рука сжала желудок.
– Конечно, с огромным удовольствием, – обрадовалась я.
Свин заржал и показал на столик, где стояла банка растворимого кофе, коробка с печеньем и электрочайник.
– Угощайся, котя.
Я встала с дивана, пересела в кресло, насыпала коричневого порошка в чашку, налила туда воды, глотнула и сморщилась.
– Что, невкусно? – заботливо спросил Свин.
– Не слишком, натуральный лучше.
– Скажите пожалуйста, – скривился Семен, – какие мы нежные! Где же ты наслаждалась кофейком по-турецки? В сизо?
Быстрым движением он выхватил у меня из рук чашку и залпом опрокинул в себя ее содержимое.
– Мы, люди шоу-бизнеса, не гордые, – сообщил он, – не то что вы, зэчки.
– Почему зэчки? – оторопело поинтересовалась я.
– Врать не надо, – рявкнул Свин, – хорош выделываться, мы тут тоже можем такого Ваню изобразить!
Я растерянно моргала глазами, потом собралась с духом и прошептала:
– Простите, я не хотела вас обидеть, сказав про кофе.
– Ну, киса, – хмыкнул Свин, – роль не продуманная. Значит, ничего о себе не помнишь, а кофе в чашечку насыпала, кипяточком залила. Следовательно, не такая уж ты психованная. Сумасшедшая бы на стол порошок натрясла и языком слизала.
– Извините, но я…
– Хватит!
– Ей-богу…
– Значит, правда ничего о себе не знаешь?
– Нет! – с отчаянием воскликнула я.
– Ладно, котя. А я кой-чего разведал. Ты – Таня Рыкова.
– Таня Рыкова? – повторила я, пытаясь понять, вызывает ли это словосочетание у меня хоть какие-то эмоции.
Но нет, никаких воспоминаний в голове не возникло.
– Таня Рыкова, Рыкова Таня… – бубнила я.
– Ага, – кивнул Свин.
