Автор
В кафе на грязной синей стене светила тусклый дневной свет. Вокруг царила невеселая тишина - ни московских ледяных шквов, ни городской тревоги. Я сидела и наблюдала за тем, как Ленка Горбунова смотрит в окно, словно пытается увидеть нечто заморское между рядами проезжающих машин, пронизанных летними сумерками....
– Да уж не вчера, – улыбнулся Свин, – наша самая справедливая и неподкупная Фемида посчитала тебя невменяемой и отправила на лечение в спецбольницу. Это по-ихнему, по-юридически, клиника, а по-нашенски, по-простому, психушка. Таперича понятненько, Танюшка?
– Нет.
– Ох, и упорная ты. Хорошо. Психушка эта стоит в километре от Волоколамки, надо сквозь лесок пробежать, и выскочишь на шоссе. И знаешь, что интересно?
– Нет."
"– Заладила: нет, нет, – фыркнул Свин, – из психушки поднадзорная личность удрапала ночью.
– Куда же я делась?
– Э-э-э, хитрованка! Там в полу, под решеткой, которая пол прикрывает, люк имелся в подвал. Дом-то старый, про лючок то ли забыли, то ли посчитали, что его не открыть. А может, тебе кто помог, а? Только утекла ты, киса, и к шоссе бросилась.
– Нелогично выходит, – обозлилась я, – если я имела сообщников, то почему они машину не подготовили?
– Значит, ты одна орудовала, – быстро согласился Свин.
– И откуда у меня одеяло?
– Так сперла в больнице.
Я ошарашенно замолчала, потом поинтересовалась:
– С какой стати мне было хозяина убивать? Опять не то получается. Он же горничной небось зарплату платил!
Семен издал серию коротких хрюкающих звуков, и мне стало ясно, почему он получил столь милое прозвище.
– Ты, кисонька, решила у благодетеля деньжат стырить и сумела сейф вскрыть. Он у парня ну в очень нестандартном месте находился – в кладовке с припасами. Небось он решил, если бандиты наедут, то деньги в кабинете или в спальне искать будут.
– Откуда вы все это узнали? – только сумела спросить я.
Свин хмыкнул:
– Киса, у меня такие связи! И что теперь делать станем, Татьяна? Назад в клинику поедем? Да уж, тебе там очень обрадуются! Скрутят, к кроватке привяжут.
