Заехал попрощаться, сказал, что съезжает с дачи. Обещал бывать у нас осенью.
— Как узнали, что Ленский — племянник князя?
Старший Берс взвалил вину на себя: Павел Александрович как-то проговорился, а уж он донес племянникам. Объяснение было принято.
— Вы знали, что у Петра роман с моей женой? — спросил Ванзаров.
Николай Карлович подавился настойкой, огурчик застыл в воздухе, и коллежский асессор даже возмутился:
— Поймите, это невозможно!
— Она сама призналась, — спокойно уточнил Родион Георгиевич. — Так знали?
— Да… — печально согласилась девушка. — Петр как-то сказал, что ему надо упражняться, чтоб не забыть общения с женщинами… Если б я знала, что Софья Петровна ваша жена… А то вас мы и не видели… Если бы не «Божественный яд», то я бы никогда… Живешь и не знаешь, что дачный сосед — великий сыщик…
Родион Георгиевич потрудился выудить из пиджака измятый снимок и предъявил девушке.
Антонина без всяких сомнений опознала дачного знакомого."
"Вся эта история не укладывалась в логику. Берсы в один голос подтвердили, что Ленский жил совершенно свободно, уезжал и приезжал когда хотел, никаких сопровождающих с ним не было. Более того, никаких знакомых он не привозил, и даже князь показался с ним всего лишь раз. Но как-то так получалось, что к себе в гости он не пригласил ни разу.
— Ленский не рассказывал, что его держали в клинике дуфевнобольных?
Вопрос заставил Берсов глубочайше изумиться, показался им нелепым и даже неуместным. Николай Карлович так и вовсе пролил наливку.
— Почему Антон отказался вступить в «Первую кровь»? — неожиданно спросил Родион Георгиевич.
Антонина промолчала, а Николай Карлович в расстройстве поставил полную рюмочку на поднос и сказал укоризненно:
— Ну, зачем же так! Я же все объяснил!
— Кого могли бы указать, как возможного содала? — коллежский советник не обращал внимания на условности.
Антонина не знала ни одной фамилии. Инициалы «Н.Н.М.», «В.В.П.» и «В.Ф.М.» ей ни о чем не говорили. Про «С.П.В.» пришлось умолчать.
— Когда видели князя последний раз?
— Кажется, когда он привез Петра… — Антонина задумалась, но быстро ожила: — Нет, потом еще раз… А, вспомнила: на прошлой неделе, в четверг.
— Антону тогда предложили стать содалом?
Взрослая барышня вдруг вспыхнула маковым цветом и отскочила разглядывать книжные шкафы. А Николай Карлович от волнения позволил себе четвертую рюмашку.
Невежливый чиновник полиции встал из-за стола, так и не притронувшись к закуске:
— Когда уехал Антон Ильич?
— В четверг же. Я лично посадил его на парижский поезд на Николаевском вокзале, — заверил старший Берс и поспешно добавил. — В восьмом часу вечера, а после поехал на дачу.