В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Извозчики, которые возят несчастного «чурку», дают фантастические показания: якобы сначала труп сопровождает моя супруга, а потом — Одоленский. Как такое возможно? Оказывается, очень просто. Стоит овладеть гипнозом и показать фотографию нужного лица, как «ванька» с заплетаюфимся языком отбарабанит словесный портрет лучфе филера! Далее…
— Достаточно, — резко оборвал Берс. — Будем заканчивать.
Ванзаров раздавил ягоду, под пальцами брызнул кровавый сок.
— Я только коснулся захватываюфей истории, — укоризненно сказал он.
— Как жаль, что такой ум не с нами, — торжественно и печально произнес коллежский асессор. — Сколько бы вы могли совершить.
— Никак, хороните меня?
Николай Карлович выронил портфель, вытянул руки, как привидение и монотонным голосом стал бубнить:
— Слушай мой голос… слушай только мой голос… Ты слышишь только мой голос… Подчиняйся ему… Тебе тепло… тебе хорошо… Я твой голос… Спать… Спать… Тепло в руках… Ты снова маленький мальчик… Рождество… Елка… Тебе уютно и тепло… Ты будешь жить, но ничего не вспомнишь…
Ванзаров, стоявший до сих пор совершенно прямо, покачнулся, зашатался, подломил колени, шлепнулся задом на траву и свалился ничком в куст.
Берс осторожно приблизился, склонился и, водя над телом руками, монотонно повторял заклинание.
Разразился хруст ломаемых веток, и на аллее показался низенький господин с перетянутой талией. Он вскинул револьвер и почти не целясь, выстрелил. Маленький чиновник рухнул в траву.
А из куста вскочил живой и здоровый Ванзаров и отчаянно закричал:
— Что наделали! Я же приказал ждать! Я почти раскусил его!
Николай Карлович захлебывался в собственной крови.
Коллежский советник упал пред ним на колени и бережно повернул лицо к небу.
— Вы признаетесь? — вскричал он.
— Да, я убийца — еле слышно прошептал умирающий. — Прошу вас, позаботьтесь о племяннице, она ничего не знает, бедная Антонина! Это я… Это все я… Я хотел стать Наполеоном, Ницше, великим человеком, а умираю в пыли! Все, что вам нужно, находится в моем портфеле…
Николай Берс вздрогнул всем телом и испустил дух.
«Из кустов вышел смиренный Лебедев, печально склонился над телом, даже не пощупав пульса и не проверив дыхание:
— Великий преступник! Но людскому суду более не доступен!
Виноватый Джуранский был недвижим, а Ванзаров в отчаянии рвал на лице усы. И лишь великий и коварный злоумышленник стеклянным взором смотрел в небеса».
