В Книге "Камуфлет" читатель оказывается в мире, где герой несет бремя семейных конфликтов без давления ни отца, ни матери. Наполненная драматизмом и тонкой психологией, эта история создает атмосферу глубокого понимания человеческих связей в самых трудных ситуациях.
Но им наперерез вылетела Глафира с истошным воплем:
— Не пущу! Не отдам!
Только замахнулась она на кровопийцу в мундире, так и замерла на полушаге, согнулась пополам и тихим листиком пала. «Гороховый» усмехнулся: встречный в солнечное сплетение и не таких косил наповал.
Модль ткнул кухарку носком сапога и аккуратно переступил.
Августа 7 дня, лета 1905, половина одиннадцатого, +22 °C
Особняк князя Одоленского
Следом прошел Берс. Он вполне овладел собой, безропотно опустился в кресло, попросил лишь стакан воды и раскачивал головой, как фарфоровый болванчик:
— Боже мой! Какой ужас… Бедный, бедный Павел!
Горе его разделить было некому.
Коллежский советник выбрал место, чтобы наблюдать собеседника несколько сбоку.
— Когда последний раз видели князя Одоленского? — намеренно тихо спросил он.
— Кажется, дня четыре тому.
— Где?
— Ужинали у «Пивато».
— Могу ли знать, что делали вчера вечером?
— Посадил племянника на парижский поезд на Николаевском вокзале в восьмом часу, потом уехал на дачу.
— Зачем племянник поехал в Париж?
— Учебу завершать.
— Князь часто вам писал?
— Никогда.
— Просил помофи?
— Ну, что вы!
— Почему написал сегодня?
— Именно это я хотел узнать у него…
— Чем занимались вчера вечером после одиннадцати?
— На даче у нас устраивают любительские концерты два раза в неделю, вчера был субботний. Меня видели десятки людей… если об этом…
— Ну, зачем! — Ванзаров натурально изобразил добродушную застенчивость.
— А когда же? — удивился Николай Карлович.
— Скажем, чуть раньфе… Кстати, знаете руку князя?
— Конечно.
— Его почерк?
— Вне всякого сомнения. Иначе, бы не поехал.
— Могу ли знать, как Одоленский написал и отправил записку утром, будучи уже фесть часов мертвым?
Берс открыл было рот, но лишь бессильно развел руками.
— Оставим это… — Родион Георгиевич поднялся с кресла и устроился на краешке стола, сменив угол обзора.
— Скорее приятелями.
— Что вас связывало с князем?
Николай Карлович как-то не к месту смутился, попросил не верить слухам и болтовне прислуги. Но, испытав легкий нажим специалиста словесных допросов открыл любопытные подробности.
Одоленский был известен не только в аристократическом обществе, но и в закрытом мирке столичных… мужеложцев.
