Заместитель начальника сыскной полиции Родион Ванзаров вновь оказывается в центре опасной игры. Ему предстоит разоблачить членов тайного общества «Первая кровь» и выявить врагов государства, прежде чем их заговор приведёт к катастрофе. Время работает против него.
Причем из костюмов — только прозрачная газовая туника, легкой дымкой скрывавшая бицепсы «Эос». Сын ее «Мемнон» лежал на «материнских» руках совершенно нагой, руки свисали плетьми, голова запрокинулась, подбородок торчал вверх. Изображая смерть «белокожего вождь эфиопов», он забыл отвесить челюсть. «Богиня зари» тоже постарался. Горе о погибшем «сыне» было сыграно в лучших традициях провинциальных театров, а именно: ладонь скрыла половину лица. Что не помешало узнать князя Одоленского. Зато юноша был неизвестен.
Где сделали снимок — понять невозможно. Единственная примета — занавеска с роскошными хризантемами на заднем фоне. Натянуть такую тряпицу можно везде. Других, даже мельчайших зацепок на снимке не имелось. Судя по бумаге, фотографию сделали буквально на днях. И напечатали любительским способом. Ну, право, трудно представить такое произведение в салоне.
Бирюкина фото удивило несказанно, лакей поклялся, что видит его впервые. В спальне убирает каждый день, но такого непотребства не замечал. А молодого человека и вовсе не знает: тот в доме точно не бывал. Но предположение, что снимок могли сделать в особняке, бывший «охотник» с негодованием отверг. Потому как невозможно такое вовсе. К тому же князь любил сниматься, но в руки фотоаппарат не брал, а запахи реактивов избегал.
— Кто из прислуги заходил в спальню? — строго спросил Ванзаров.
— Никто, как есть никто… Санитары вынесли князя, полицейские ушли, так я сразу запер, зеркало завесил и запер. Да и кто войдет, такие страсти.
Что оставалось? Снимок был вынут из рамки безжалостно: под ним открылась скучная фотография Павла Александровича на яхте.
Родион Георгиевич вернул портрет покойного на законное место и попросил:
— Могу ли воспользоваться телефонным аппаратом?
Августа 7 дня, лета 1905, три часа, +25 °C
Сначала в Мариинском театре, потом в доходном доме на Екатерининском канале
Кто ж его остановит! Когда Джуранский брал след, то рыл до самой берлоги зверя. Хватка у ротмистра была прямо-таки железной, иначе не скажешь.
В течение четверти часа было установлено, что Николя Тальма (на самом деле Иван Тимофеев Рябов, поповский сын из Рязанской губернии) приехал в Петербург пять лет назад поступать в балетное училище, каковое успешно закончил."
"Из личного дела явилась фотография артиста, а из участливых ртов доложены все слухи. Оказалось, что таланты Тальма-Рябова в балете более чем скромные.
