Мужики уже подтащили бревно и, используя его как таран, с размаху ударили в ворота. Не приспособленные для осады, те не выдержали и сорвались с петель. Толпа ворвалась во двор. Я последовал за ними, благоразумно оставаясь в конце.
Из окон раздались пищальные выстрелы. Всё заволокло дымом. Раздались крики раненых, но это только подстегнуло толпу. Яростно взревев, аки медведь, толпа стала штурмовать дверь помещения. Зачем? Есть же окна!
Я выбрал момент, когда в окне показался опричник с пищалью, готовясь выстрелить. Выхватив пистолет, я всадил ему пулю в голову, подхватил выпавшую из его рук пищаль с тлеющим фитилём, направил в окно, где уже показался другой кромешник, и нажал спуск. Не иначе, как пищаль была заряжена картечью — на груди у кромешника ряса мгновенно вспухла множеством пробоин, и всё заволокло дымом.
— Молодец! — раздались из толпы восхищённые возгласы.
— Так их и надо, они нас не жалели. Тащите бревно — сейчас дверь выбьем, ужо покрутятся они у нас, отведают того, чем нас потчевали!
В этот миг я остро пожалел об оставленной дома сабле — из оружия при мне были только пистолет и ножи. Присев под окнами, чтобы не попасть под случайный выстрел, я перезарядил пистолет. Окна высоко, не рассмотреть — что там внутри?
— Эй, пособи! — это я соседнему мужику.
Он наклонился, я забрался на его спину и заглянул в окно. В большой комнате оставалось только три опричника, лихорадочно перезаряжавшие пищали. Я тщательно прицелился и спустил курок. Один из них упал, двое бросили свои пищали и кинулись по лестнице на второй этаж.
— Ребята, комната уже пустая — лезем в окна! — заорал я.
Подпрыгнув, я уцепился за подоконник и влез в комнату. А в другие окна уже забирались штурмующие.
Я присел в углу, перезарядил пистолет; он сейчас — моя главная сила.
Мужики уже разбегались по другим комнатам первого этажа, и оттуда слышались звуки драки и крики. Вероятно, опричников быстро добили, и окровавленные мужики с бешеным огнём в глазах кинулись по лестнице на второй этаж. Сверху загромыхали выстрелы, упали убитые, и толпа отхлынула. Наступила заминка. Все растерялись, не зная, что предпринять. Никому не хотелось подставлять голую грудь под пищали.
Я вернулся в комнату, где лежали убитые опричники, нацепил на себя трофейный пояс с саблей, проверил — легко ли она выходит из ножен.
— Мужики, есть предложение!
Все повернулись ко мне.
— Ищите жердину, поднимите меня на ней к окну второго этажа — я стрельну и поработаю саблей.