В бесконечной тьме Кануны – единственное мерцание белого света, который кажется разводящимся пламенем. Но чем дальше наlookываешься, тем больше ощущается невидимая сила, пытавшаяся увести тебя в бесконечность. Носопырь мчался по неизвестному пути, ища начало света среди черной тьмы – лазурного дыму, который словно гасил его ярость.
"
"— Серега! Беги вниз, карауль народ! Гляди, чтобы к махам не подходили. Особо за ребятишками погляди!
— Ладно! — Сережка слез на землю и встал к машущим крыльям всех ближе.
— Киндя! — орал Савватей Климов Судейкину, который блаженно глядел на махи. — Закрой, батюшко, рот, а то мельница залетит. Вишь как машет, крыльями-то.
Судейкин не слышал. Может, уже новые частушки сами роились в его кудлатой голове, он завороженно глядел на мельницу.
— А что, ребятушки, чего она у его не толкет?
— Затолкет!
— Да и не мелет еще! Это так, вхолостую пока.
— А, ну, ну!
— Господи, екая осемьсветная!
— Выше, пожалуй, церквы.
— А что Евграф-то, наверное, покаялся, что из паев-то вышел?
— Да и Клюшин, поди-ко, локти грызет.
— А чего это, чего им локти-то грызть? Чего? — заверещал подвернувшийся дедко Клюшин.
— Все одно отымут, — сказал Жук. — Вон Носопыря поставят молоть, а мельницу в коллектив.
— Этот смелет! Этот все перемелет, Носопырь-то. Смелешь ведь, Олексий?
Носопырь, тыкая в землю рябиновой клюшкой, восторженно кивал, соглашался, хотя и не слышал, о чем говорили.
Ветер подул еще сильней, Павел сбежал вниз, накинул канат на рычаги — два длинных полубревна-полуслеги, идущие из двух амбарных углов и скрепленные внизу воедино деревянным штырем. Выдолбленную деревянную трубу он надел на один из столбиков, врытых вокруг мельницы на одинаковых расстояниях друг от друга. Еловым дрыном начал накручивать канат на трубу, подворачивая мельницу вокруг своей оси. Махи заходили все тише и тише, скрип затихал. Мельница, поворачиваясь, вставала боком к широкому августовскому ветру.
Акиндин Судейкин схватил с головы продавца Володи Зырина клетчатую кепку и ловко надел на крыло. Кепка поехала высоко в небо.
— Ну, Судейкин! Я тебе бороду выдеру.
— Да какая у ево борода? У ево ничего не растет.
— Вот я и говорю, выдеру, ежели вырастет, — не сдавался Зырин.
— Да она счас обратно, кепка-то.
Крылья остановились, и Володина кепка оказалась как раз на самой головокружительной высоте. Начали вручную поворачивать махи, но кепка все еще была высоко.
— У тебя в лавке много кепок, — не унимался Судейкин. — Выбрал бы и носил.
— У меня в лавке много чего есть. — Володя колом пытался достать кепку.
Павел разрешил повернуть мельницу снова на ветер. Крылья пошли опять, и к Зырину вернулся его головной убор.
Павел сделал распорки, чтобы накрепко застопорить крылья, канатом закрепил их дополнительно.
— Все. — Он счастливо обтер со лба пот, огляделся.
