Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Кануны»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Первая книга эпического повествования о жизни северной деревни конца 1920-х годов. Автор воссоздает быт и нравы крестьянской общины накануне коллективизации, показывая сложность духовного мира простых людей, их привязанность к земле и традициям перед лицом грядущих перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Что касается личности товарища Усова, то тут у нас нет никаких сомнений. Это вы совершенно правы, говоря о товарище Усове. Он доказал свою преданность партии кровью в борьбе с Колчаком.
— С Деникиным, Яков Наумович, — краснея, поправил Митька.
— Не имеет значения, товарищ Усов, — закончил Меерсон. — Как говорят, что в лоб, что по лбу.
— Оставить! Пусть! Все одно без должности.
— А коммуна-то?
— Вина не пьет, баб не курит, — сказал Гривенник, и Тугаринову пришлось долго звенеть карандашом по графину.
— Как это не курит? Да он и стариков-то всех искурил, и лысых, и бородатых! — сказала из зала уборщица Степанида, когда уже все успокоились. — На его никаких газет не напасти.
— Может, и от тебя, Степанида, разок-другой прикурил? — спросил Данило Пачин. — Вон ты какая розовая. — Снова начался шум и смех, и опять заговорили все сразу.
— Оставляем. Партбилет получишь на районной комиссии, — сказал Тугаринов, чтобы завладеть обстановкой, — следующая товарищ Дугина!
Все стихло.
— Эта тоже курит, — вздохнул в тишине кто-то из ольховских. — Надо оставить…
Дугина достала из пиджачка партбилет, выложила на стол и села.
— Товарищ Дугина, — заговорил председатель комиссии. — Какое у вас социальное происхождение? Сидите, сидите.
— Из рабочих.
— А почему с мужем развелись?
— Он… он ушел.
— Сам? — спросил Меерсон. — Объясните.
Дугина вдруг всхлипнула. Она достала из кармана платочек и промокнула глаза.
— Чего к человеку пристали? — заговорили в зале. — Оставить!
— Мы от ее худого не видим.
— Учит добро.
— Вопрос, чему учит? — громко вставил Скачков. — У нас есть сведения, что товарищ Дугина в смычке с классово чуждым элементом. Она недостаточно жестко проводит пролетарскую линию на уроках. Пишет заявления от имени кулаков.
— Откуда у вас такие сведения, товарищ Скачков? — тихо спросила учительница.
— Откуда, это вас не касается.
— Разрешите… Разрешите мне, — поднял руку бухгалтер Шустов.
— Слово имеет коммунист Шустов.
Долговязый Шустов, выйдя на сцену, едва не стукнулся головой в потолок. Он слегка согнулся и тихо, но твердо заговорил:
— Граждане и товарищи, я не вижу никакого смысла рассказывать, к примеру, о своей жизни и отвечать на вопросы о семейной жизни.
— Это почему, позвольте спросить? — Меерсон снял очки и вскинул голову.
— Потому, Яков Наумович, что не хочу отнимать время. Я добровольно прошу отчислить меня из партии. Вот мой документ, примите его. Я отказываюсь платить взносы и участвовать в партийных собраниях. Потому как не согласен с линией партии. Особливо насчет кооперации и в крестьянском вопросе.
Шустов бережно развернул билет и осторожно положил напротив Тугаринова.
— Баба с возу, кобыле легче, — перекрывая шум, притворно засмеялся Скачков.
