Хозяин таверны — меланхоличный, полноватый блондин с круглым бородатым лицом, одетый в рубаху из плотного беленого полотна и темно-коричневый кожаный фартук, — стоял, положив пухлые белые руки на темно-коричневую, почти черную стойку. Справа от него выстроились трехъярусной пирамидой глиняные кружки емкость грамм в четыреста, а слева было широкое деревянное блюдо с хлебом, нарезанным тонкими ломтиками. На полу справа от него находилась дубовая бочка емкостью литров триста, наверное, с пивом. Стойка была покрыта тонким, едва ощущаемым слоем жира.
Я толкнул по ней медную монету, даут, равный двум пфеннигам, и сделал заказ:
— Две кружки.
Тавернщик небрежным жестом как бы смел монету со стойки, после чего взял с верхушки пирамиды две глиняные кружки.
Я — человек знатный, поэтому ждать не обязан. Заказ принесут туда, где сяду. Расположился напротив длинного и худого мужчины с вытянутым, лошадиным лицом, на котором коротко подстриженные, густые, светлые усы напоминали щетку. Одет в черный дублет, недорогой, без украшений, но чистый.
У меня есть теория, что неряха никогда не сделает чисто работу, на выполнение которой есть всего одна попытка. Чем-то этот мужчина напомнил мне Хайнрица Дермонда, любителя двуручных мечей. Его кружка была почти пуста. Давно, наверное, сидит. И здесь, и без денег. На меня он посмотрел с деланным равнодушием, но длинные пальцы на коричневой рукоятке кружки напряглись и побелели.
Тавернщик принес и поставил две кружки пива передо мной. Пены на местном пиве пока маловато.
Зато недолива не бывает.
— Сеньор перекусить не хочет? — елейным голосом спросил тавернщик.
Видать, опознал меня. Его бизнес держится на умении держать язык за зубами, так что ничего страшного в этом не было. Его угодливость не ускользнула от моего визами.
— Могу быстро пожарить рыбу или порезать селедку, — продолжил тавернщик.
Сегодня постный день. Меня уже накормили соленой селедкой на завтрак."
"— Не голоден, — отказался я и махнул рукой, чтобы тавернщик отстал.
Что он и сделал сразу же.
Я пододвинул одну кружку через стол к своему визави. Из второй кружки сделал пробный глоток. Напиток был так себе, кисловат, на любителя. Я поставил кружку на стол, вытер губы тыльной стороной ладони.
Мой визави допил то, что было в его кружке, после чего перелил в нее содержимое из предложенной мной. После чего молча уставился на меня. Взгляд его бледно-серых глаз не выражал никаких эмоций.
— Знаешь Свена Крюгера? — спросил я.
— Видел как-то, — ответил он.
