Благодаря латинским парусам на всех трех мачтах, двигалась довольно остро к ветру. Паруса были в косую зелено-желтую полосу, и только на фоке имелся красный крест, перекошенный, словно наклонившийся от ветра. Длиной каравелла была метров двадцать, шириной около шести и водоизмещением тонн двести пятьдесят. На одной батарейной палубе стояло на каждом борту по восемь чугунных полупушек, явно английских, и десятка полтора бронзовых фальконетов было натыкано во всех остальных местах. Заметив фрегат, каравелла развернулась и довольно резво понеслась к устью реки.
Наверное, надеялась подняться поближе к Порту и там переждать.
Мы догнали ее примерно в миле от мутной речной воды, которая огромным светло-коричневым пятном выделялась на голубой поверхности океана. Наши погонные орудия сшибли паруса с бизани и грота, после чего испанцы развернулись к нам правым бортом, собираясь, как у них принято, сделать залп из орудий, а потом со всем ожесточением схватиться врукопашную. Их бортовой залп с дистанции немногим более кабельтова не нанес нам существенного вреда, если не считать порванные ванты фок-мачты.
Мы подошли ближе и с сотни метров начали методично громить сперва носовую надстройку, а потом кормовую, заодно поливая картечью палубы. Когда кормовая надстройка, точнее, груда обломков, стала почти вровень с главной палубой, испанцы запросили пощады. Мне показалось, что бой длился минут пятнадцать, хотя на самом деле в два раза больше.
Командовал каравеллой мужчина лет тридцати пяти, крепкий, жилистый, с курчавыми черными волосами, бородой — эспаньолкой и густыми и длинными усами, кончики которых были заведены за уши.
Замысловатый вид усов начал опять входить в моду. Что только с ними не вытворяли, завивая, напомаживая, подкрашивая! В правом ухе капитана была массивная золотая серьга с розовой жемчужиной. Видимо, во время боя капитан был в кирасе, а потом снял ее и остался в белой льняной рубахе с серыми пятнами пота ниже подмышек. Загорелые, покрытые густыми черными волосами руки резко контрастировали с белыми рукавами, не доходящими до запястий.
Штаны-груши были черного цвета, а в разрезы проглядывала золотистая подкладка. Подвязки, конечно же, алые. Чулки в черно-желтую горизонтальную полоску, из-за чего ноги напоминали тела ос. Кожаные башмаки с высокой платформой из пробки украшали, как предполагаю, позолоченные застежки в виде крабов. Держался капитан самоуверенно и даже дерзко.
— Это корабль принадлежит самому герцогу Альбе! — вместо приветствия заявил он.
