Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
Я думал, что напряжение было сильным, когда мы с Лейкин расстались, но это ничто по сравнению с этим. Тогда было больно. Жестоко и неумолимо. Но это - агония от осознания того, что парень, который был самым близким мне человеком на протяжении многих лет, едва ли не достигших десятилетия, теперь не хочет иметь со мной ничего общего. Она обхватывает мое горло и заставляет меня давиться ею.
Но когда я незаметно кладу руку на стол, позволяя ей коснуться руки Лейкин, мое сердце, по крайней мере, снова становится целым и невредимым.
И опять же, оно того стоит, как бы дерьмово это ни звучало.
— Вы даже не поздоровались друг с другом, — замечает Оуэн.
Я закатываю глаза и киваю в сторону Кэма. — Привет, братан.
— Братан, — передразнивает он. — Это слегка напоминает инцест, тебе не кажется? Берешь пример с Оуэна?
Ой. — Лучше так, чем не добиваться того, чего я хочу, когда это прямо передо мной.
Ладно, возможно, это был не самый умный ответ, но я не из тех, кто прикусывает язык. И никогда им не был. Вот почему я пытался сказать Лейкин, что приходить сюда - плохая идея.
Его брови удивленно приподнялись. — Ну, трахни меня за то, что я такой верный. Но я не думаю, что ты что-то об этом знаешь.
— Ой, да иди ты нахер со всем этим дерьмом, — бросаю я в ответ. — Если кто и был верен твоей заднице, так это я. Если это все отменяет в твоем сознании, то это на твоей совести.
— Хейс, — полушепотом кричит Лейкин.
Я знаю, что она права. Мне действительно следует заткнуть свой чертов рот, но я не собираюсь сидеть здесь и молчать, пока он ведет себя так, будто я какой-то дерьмовый друг.
Он сухо смеется, с отвращением глядя в землю, но ничего не говоря. Вокруг всей группы воцаряется тишина. Все чувствуют то же напряжение, что и я, когда я только подошел. Мы и трех минут не смогли продержаться, чтобы не начать выяснять отношения.
Но если бы он ответил на звонок или на одно из пятидесяти моих чертовых сообщений, мы бы выяснили все наедине, а не устраивали бы шоу для всех наших близких друзей.
По мере того как мой гнев утихал, на его место начинало приходить сожаление. Может быть, Лейкин и пыталась помочь нам улучшить ситуацию, но, придя сюда, я сделал только хуже. Правда моих слов не делает то, как я их произнес, нормальным. Он имеет полное право злиться на меня. У меня тоже есть право защищаться, когда он перегибает палку.
И это Кэм.
Перегибать палку - это его специальность.
