Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
— Все дело в языке, не так ли? — дразню я.
Его плечи опускаются, и он пытается скрыть улыбку. — Это несправедливо.
— Я знаю! — соглашаюсь я. — У жирафов языки длиной в восемнадцать дюймов!
Я вижу, как темнеют его глаза, когда он подходит ближе, глядя на меня сверху вниз. — Ты думаешь, это значит, что это было бы лучше, чем со мной?
Склонив голову набок, я отвожу взгляд, чтобы сохранить серьезное выражение лица. — Ну...
Прежде чем я успеваю закончить это предложение, он берет меня на руки и несет в дом. Я взвизгиваю от внезапного движения, но когда его губы встречаются с моей шеей, это быстро переходит в стон.
Это.
Прямо здесь.
Это то, что нам нужно — потеряться друг в друге и забыть о существовании остального мира. У нас не было секса несколько дней, и хотя кому-то это может показаться разумным, для нас это ненормально. Мы постоянно занимаемся сексом, когда остаемся наедине. Я бы списала это на то, что мы молодожены, но я не могу. Просто мы такие, какие есть.
Физическое прикосновение - это наш язык любви, и в этом нет ничего плохого.
Закрывая за нами дверь, он прижимает меня к ней. Его язык переплетается с моим, и наши стоны смешиваются, когда он прижимается ко мне. Это так необходимо. Так отчаянно. Руки повсюду, и поцелуи достаточно грубые, чтобы оставить синяки. Он спускается к моей ключице и жестко оставляет метку на моей коже. Мне больно, но так приятно, когда его руки сжимают мою грудь.
— Ты приводишь в бешенство, — рычит он. — Такая чертовски невыносимая и такая чертовски моя.
— Тебе, — выдыхаю я. — Я твоя.
Уголок его рта приподнимается в ухмылке. — Вот моя хорошая девочка.
Черт. Вот что он делает. Он заставляет меня хотеть его так сильно, что я не могу мыслить здраво. Это так мощно, что ослепляет меня. Превращает меня в ту версию себя, которая хочет угодить только ему.
Обхватив пальцами бретельки платья, он осторожно снимает его с моих плеч и оставляет на полу.
Он хмыкает, проводя костяшками пальцев по центру моей груди. — Ты - произведение искусства. Нет никого прекраснее тебя.
В обычной ситуации я бы почувствовала себя незащищенной. Стоя здесь в одних трусиках и на каблуках, я чувствую себя неуютно.
