Очевидно, что в промежутке между этими двумя интервью что–то произошло. И никакие демарши Бьярке Эрнфельта, неуклюжего продажного лоббиста, чьей специальностью было уменьшать факты, связанные с природными катастрофами, до микроскопических размеров, наверняка не вызвали бы на ее лице такого нежного румянца.
На секунду Карл уставился в пустоту. В каждом расследовании на каком–то этапе наступает момент, когда ты начинаешь жалеть, что тебе не довелось своими глазами увидеть жертву при жизни. На сей раз он наступил раньше обычного.
— Ассад! Позвони–ка в это самое «Эгелю», куда поместили брата Мереты Люнггор, и договорись о посещении от имени вице–комиссара криминальной полиции Мёрка.
— А кто это — вице–комиссар криминальной полиции Мёрк?
Карл покрутил пальцем у виска. Дурак он, что ли?
— Действительно, кто бы это мог быть?
Ассад покачал головой:
— Мне казалось, ты — вице–комиссар полиции. Разве не так это стало называться после реформирования?
Карл тяжко вздохнул. Идиотская реформа полиции! Да начхать он на нее хотел!
Через десять минут из «Эгелю» позвонил заведующий. Не скрывая своего удивления, он поинтересовался, в чем дело. Вероятно, Ассад добавил от себя что–то непредусмотренное. Но чего вы хотите от ассистента в резиновых перчатках и с пластиковым ведром? Все когда–то передвигались ползком, прежде чем научиться ходить.
Карл перевел взгляд на помощника и, дождавшись, когда тот оторвется от своего судоку, ободряюще кивнул.
За тридцать секунд Карл ввел заведующего в курс дела и получил короткий и ясный ответ: Уффе Люнггор вообще не разговаривает, так что вице–комиссару полиции нет смысла с ним видеться. К этому добавлялось и то обстоятельство, что, хотя Уффе Люнггор нем и замкнут в себе, официально он не объявлен недееспособным. И поскольку Уффе Люнггор не дал согласия на то, чтобы работники «Эгелю» отвечали на вопросы вместо него, то они не вправе делать какие–либо высказывания. Получался замкнутый круг.
— Я знаю принятый порядок. Разумеется, я ни от кого не потребую нарушать врачебную тайну. Однако я ведь расследую дело об исчезновении его сестры и думаю, что Уффе с большой радостью согласится поговорить со мной.
— Я ведь только что сказал — Уффе не разговаривает.
— Из тех, кого мы расспрашиваем, мало кто хочет говорить, но мы как–то справляемся. Мы тут, в отделе «Q», очень хорошо схватываем невысказанные сигналы.
— Да. В полицейской префектуре мы представляем элитную следственную группу.
