Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Подойдя к письменному столу, он разложил на нем пергамент, достал кинжал и в два счета изрезал договор на ленточки.
Милисент вскрикнула, подбегая и расплескивая вино:
– Что ты делаешь?! Ты сошёл с ума?!
– Да нет, только в ум пришёл, – сказал Ален, смахивая клочки на пол. – Развода не будет.
– Не будет? – она побледнела, отступила на шаг и посмотрела на него, прищурясь. – Как это понимать?
– Я передумал. У меня есть жена – Бланш, и другой мне не надо.
Она поставила бокал на стол, на мгновение опустила ресницы, и лицо ее приняло страдальческое выражение.
– А как же я, милый? – спросила она, вскидывая на него прозрачные, в слезах, глаза."
"Сколько раз она проделывала с ним этот трюк – и вспомнить было невозможно. Но сегодня уловка не подействовала. Неужели, это чары Бланш охраняли его? Ален загнал кинжал в ножны и сказал:
– Мне жаль, как я поступил с тобой. Но так будет лучше для всех.
– Для всех? Для кого? – голос ее зазвенел. – Для тебя и этой девочки? Ален! Да она тебе в дочери годится!
– Ты ненамного её старше.
– Но сам король приказал тебе! Я пожалуюсь его величеству!
– Да хоть Господу Богу.
Она скользнула как тень, становясь между ним и выходом:
– Вот как ты заговорил? Но ты обещал жениться на мне…
– Получишь отступные, – бросил он. – Переночуешь здесь сегодня, а утром – уезжай. Не делай хуже, Милли. Я все решил.
– Как – решил? После того, как ты поступил со мной, ты взял – и решил?
– Я уже просил за это прощения.
– Ты считаешь, что за это достаточно попросить прощения?!
Разговор начал надоедать Алену.
– Сколько ты хочешь? – спросил он напрямик.
– Я хочу тебя, – сказала она с надрывом.
– Милли, не надо лгать.
– Лгать?! Ты считаешь, что я…
– Тебе не нужен я, тебе нужны мои деньги. Сколько ты хочешь за то, чтобы навсегда исчезнуть из моей жизни? Драгоценными камнями, золотом – только скажи и я заплачу́.
– Ей ты обещал деревню!
– Хочешь деревню? Дам тебе деревню.
– Хочу втрижды больше, чем ты обещал ей.
– Я рад, что ты заговорила по-деловому, – он похлопал её по плечу и убрал с дороги, заставив отойти на шаг в сторону.
Он был уже возле порога, когда голос Милисент остановил его:
– Что же в ней такого, Ален? Как получилось, что она вас всех так очаровала?
Граф медленно оглянулся.
Милисент стояла, сжимая кулаки, и плакала по-настоящему. Слёзы ручьем текли по щекам.
– Ведь я красивее её.
