Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
"
"– Отличная выдумка! – восхитился хозяин. – Слушай, Бланш, ты замуж не собираешься? – сказано это было с тревогой, и он подозрительно посмотрел на меня.
– А что такое, господин Маффино, вы хотите сделать мне предложение первым?
– Фу ты! – хозяин даже подпрыгнул. – Я простой торговец, а ты – благородная леди! Какое предложение?! Но что мне делать, если завтра какой-нибудь рыцарь умчит тебя в замок на берегу моря? Моя лавка разорится через месяц!
Я опустила глаза, сосредоточившись на замесе марципанового теста, и сказала уже без смеха и кокетства:
– Не беспокойтесь, господин Маффино, замужество мне не грозит.
В лавке сладостей я работала уже третий год, с тех самых пор, как мне исполнилось шестнадцать. Где-нибудь в столице это могло оказаться неслыханным скандалом – девушка из благородной семьи трудится в лавке, наравне с простолюдинами! Но Ренн славился широкими взглядами на права и правила приличия, и никто не указывал пальцем на меня – младшую дочь безземельного рыцаря, вынужденную работать после смерти отца, чтобы обеспечить приданое старших сестер.
– Не прибедняйся, – отрезал хозяин, разом успокоившись, – Вы дома не засидитесь. Все знают, что красивее девиц Авердин в нашем городе нет.
– Красивее… – вздохнула я, пробуя марципан на сладость. – Анна и Констанца – возможно. Вон они какие – белокурые, голубоглазые, губки – как лепестки розы. А я в папочку уродилась – и волосы у меня черные, и рот широкий.
– Зато зубки, как очищенный миндаль, и смеешься ты звонко, – утешил меня хозяин
– Сомнительная замена приданому!
– Всё, не кисни! – приказал он мне. – Сладости требуют радости. Иначе и конфеты получатся кислыми.
Я не успела ответить, потому что звякнул колокольчик, и мы с хозяином удивленно оглянулись на дверь.
Вошёл мужчина, закутанный в меховой плащ, и запорошенный снегом, как святой, который в канун праздника разносит детишкам подарки. Капюшон закрывал лицо посетителя, а сам он, по сравнению с коротышкой господином Маффино, показался мне великаном.
– Лавка закрыта, господин мой, – сказал хозяин учтиво.
