Последний месяц уходящего года подарил Ренну первые снегопады. Серый рассвет омрачен был лишь первыми хлопушками в виде белой пудры, которые кружились над городом. Я одна из первых на улицах, и по-детски радуюсь оставлять свои следы на чистой снежной глади.
Иначе жизнь кажется слишком уж печальной штукой.
Так получилось, что даже возвращение Реджи не принесло мне радости, а уж его появление в лавке сладостей на второй день после бала – и подавно. Поведение моего друга детства в зимнем саду неприятно меня поразило, а когда он заявился в лавку, я и вовсе разозлилась, и смогла разговаривать с ним более-менее вежливо далеко не сразу. А Реджи появлялся на моём пути с завидным упорством – то приходя в лавку, то подкарауливая меня по дороге домой.
Вот и сегодня он пришел с утра пораньше и смотрел просительно и грустно, как побитая собака.
– Прости меня, Бланш, – Реджинальд поставил локти на прилавок и склонил голову к плечу. – Меня можно обвинить только в том, что я обрадовался встрече с тобой и потерял голову.
– Совесть ты потерял, – сказала я, высыпая сахарную пудру в толчёные орехи.
– Зачем ты меня так обижаешь, – протянул он печально. – Я готов сделать что угодно, чтобы ты простила. Хочешь, буду месить тесто?
– Очень смешно.
Господин Маффино пролетел мимо с подносом, на котором истекали ароматами рождественские пряники, и неодобрительно посмотрел на Реджинальда."
"– Лучше бы ты ушел, – сказала я, – мешаешь работать. Еще пара таких визитов, и хозяин рассчитает меня.
– А я был бы этому очень рад, – заявил Реджи. – Если бы ты только согласилась, то не работала бы в этой паршивой лавке ни часа.
Господин Маффино снова промчался мимо, но теперь смотрел на меня, и взгляд у него был испуганный.
– Эта лавка – не паршивая, – сказала я спокойно, хотя меня так и подмывало высказать Реджи все о его манерах. – Если ты пришел мешать мне – уходи, пожалуйста.
Колокольчик на входе звякнул, и господин Маффино поспешил к дверям с услужливой улыбкой, но остановился и перестал улыбаться, когда увидел посетителя. Пришла Анна, и вид у нее был необычный – накидка застегнута косо, потому что моя сестренка умудрилась перепутать пуговицы, а из-под сбившегося капюшона выглядывала прядка с папильоткой, которую забыли снять.
– Привет, Анна! – помахал рукой Реджи. – Давно не виделись. А ты все цветёшь, Гвоздичка!
Анна зарделась, когда он вспомнил ее детское прозвище, но на приветствие не ответила и даже не поздоровалась с господином Маффино.
– Бланш, – позвала она робко, пытаясь высмотреть меня в полутьме лавки.
Я оставила марципан и вышла из-за прилавка, первым делом поправив на Анне сбившийся капюшон и перестегнув пуговицы. Она тихо поблагодарила.
– Что случилось? – спросила я.
