Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
Со стороны казалось, что он не столько бьет, сколько роет ее лапами.
Теряя шерсть, волчица закружилась на месте. Задирая морду, она безуспешно пыталась стряхнуть Депресняка и получить возможность вцепиться в него зубами. Видя, что это невозможно, она упала на спину. Опасаясь быть придавленным, кот вынужден был соскочить. Захлопав крыльями, он попытался взлететь, но не успел набрать высоту. Клыки подпрыгнувшей волчицы настигли его в воздухе.
Дафне пришлось вырывать Депресняка у нее из пасти. Кот был помят, исслюнявлен, имел на коже клочья пены, но рвался в бой.
Волчица рвалась, полная решимости прикончить кота. На её окровавленной морде читалось настойчивое желание разодрать упрямое животное в куски. Первым сообразил, как надо поступить, как ни странно, Корнелий. Он отважно прыгнул на волчицу и исчез вместе с ней.
Назад он появился примерно через минуту, но уже один.
– Отвел ее к валькириям! Можно сказать, все были рады! – сообщил он, счищая с джинсов что-то узнаваемо светлое, со сливочным маслом.
– Почему «можно сказать»?
– Волчица свалилась на голову Бэтле как раз во время обеда. Хотя обедать бы ей все равно не пришлось, потому что секундой раньше я упал прямо на стол, – жизнерадостно пояснил связной.
– Бедная Бэтла! Снова заплатила налог на доброту, – задумчиво сказала Дафна, ценившая обжору Бэтлу больше прочих валькирий.
– Чего-о? – с недоумением переспросил Корнелий.
– Если человек мягкий, ему моментально садятся на шею.
– Лучше платить налог за доброту, чем вообще не иметь друзей, – сказал Корнелий.
Даф вынуждена была признать, что он прав. Не ходить же всю жизнь с дубиной, видя единственное удовольствие в том, чтобы ставить всех на место? Люди, которые слишком зубасто оберегают свою свободу, всё равно не свободны, хотя бы от ее оберегания.
Улита внимательно разглядывала Варвару, изредка бросая испытующий взгляд на Арея. Тот внешне казался спокойным, лишь однажды указательным пальцем будто невзначай провел по шее. Кому-то могло показаться, что он просто почесался, но Улита знала, что именно под таким углом обычно атакуют шею нисходящим ударом сверху.
«Ага! Намёк, чтобы я не совалась!» – догадалась ведьма и бочком, как хитрящий ребенок, приблизилась к Варваре.
