Когда кристал взрывается с такой силой, что ни один человек не в состоянии его увидеть или прикоснуться к нему — это еще большая трагедия. Он жжет, причиняя невыносимую боль. Единственный способ спрятать этот алмаз — перекроить его в десятки подобных, но из стекла и распределить по всему миру, чтобы никто не мог его найти....
Первому стражу он рассек голову от левого уха до правой скулы еще до того, как тот успел вскинуть меч ему навстречу. Затем схватив его за плечи, Арей заслонился им как щитом. Толкнув мертвого стража на одного, он атаковал другого и нанизал его на свой клинок как цыпленка.
Теперь из трех противников остался лишь один – тот, что отнял у Дафны ее крылья. Пользуясь тем, что лезвие меча Арея слишком глубоко вошло в тело врага, он схватил его за запястье. Удерживая кисть, он стал заносить свой меч, собираясь ударить начальника русского отдела, как только рухнет мешавшее ему тело.
Мечник не стал бороться и вырывать свою руку. Для этого у него уже не было времени. Он свободной рукой выхватил дарх из пасти тигрицы, что скалила серебристые клыки в центре нагрудника врага, и раскусил его коренными зубами. Послышался стеклянный хруст, похожий на звук лопнувшей новогодней игрушки. Песочно хлынули эйдосы, сбегая вдоль щек Арея и сахарной пудрой путаясь в бороде.
Страж закричал, рванулся, натягивая еще целую, но уже абсолютно бесполезную цепь. Руку Арея он отпустил, и тот завершил сражение коротким, с небольшим кистевым подрезом, ударом.
Всё уже закончилось, когда из вагончика выскочил Корнелий. По примеру златокрылых, он вздумал примкнуть к своей флейте штык, но споткнулся и только чудом не вогнал его в спину Эссиорху.
– Где они? – завопил он.
– Узнали, что ты придешь, и умерли от аппендицита в приступе тотального ужаса! – пояснила Улита.
Арей наклонился, чтобы сорвать дархи с шей тех двух стражей, что были убиты первыми. Тела уже обращались в прах. Сосульки метались на цепочках, корчились, пытались протиснуться в рыхлую землю. Они слишком хорошо понимали, что сейчас произойдет. Так и случилось. Поочередно раздавив их каблуком, Арей пересыпал содержимое в свой дарх, раздувшийся от удовольствия, как насосавшаяся жирная пиявка.
Он опустился на колени и, передвигаясь на четвереньках, стал собирать с земли эйдосы, просыпавшиеся из раскушенного им третьего дарха. Даф отвернулась. Даже сделала шаг, чтобы оказаться дальше. Она не могла смотреть на Арея. Он казался ей насосавшимся упырем, отползающим от гроба.
