Автор
Героиня переживает предательство жениха и отчаяние от безнадёжности своей жизни. Но звонок нотариуса всё меняет — оказывается, мать, покинувшая её в детстве, оставила неожиданное наследство. Вторая жизнь уже начинается, и новые возможности открывают дорогу к счастью.
Я уже примерно поняла, где именно сошли дуэлянты и устремилась к тем воротам, которые были ближе всего к месту схватки.
Эта дорожка была почти полностью скрыта кустами и деревьями, и только по звуку звенящих в воздухе шпаг я определила, куда мне следует идти. А вскоре я увидела и самих мужчин.
Они стояли друг против друга. Их лица были напряжены, а в движениях и того, и другого уже чувствовалась усталость.
Я не решилась закричать издалека, боясь, что могу отвлечь графа Кэррингтона, и он пострадает из-за моей оплошности. Но они оба одновременно услышали звук моих шагов и прервали схватку на время. Джулия не ошиблась. Они здесь были одни, без всяких секундантов.
— Пожалуйста! Прошу вас, остановитесь! — я едва не плакала.
Я приблизилась к ним вплотную и переводила взгляд с одного на другого, взывая к их благоразумию.
— Вам не следует здесь находиться, мадемуазель Бриан! — строго сказал Кэррингтон. — Подумайте о своей репутации!"
"Но это было то, о чем думать мне совсем не хотелось. Меня сводила с ума одна только мысль о том, что он может пострадать из-за меня. Он был для меня совершенно чужим человеком, но сейчас мне казалось, что ближе и дороже его у меня нет никого на свете.
— Вы обещали обойтись без дуэли! — воскликнула я. — И где же герцог Марлоу?
— Его светлость отправился в город с визитом, — сообщил Кэррингтон. — Но это даже хорошо, потому что мне не хотелось бы впутывать его в это дело. Мы выяснили с его сиятельством, что наши противоречия невозможно разрешить никаким иным образом, кроме дуэли. А потому позвольте нам, мадемуазель, выяснить всё прямо сейчас.
Но я продолжала стоять между ними, не давая им возможности возобновить схватку.
— Остановитесь! — умоляла я. — Вы оба пострадаете, чем бы ни закончилась эта дуэль.
— Отойдите, мадемуазель! — снова велел мне Кэррингтон. — Это дело чести.
Ни тон его, ни взгляд не оставляли сомнений в серьезности его намерений.
— Пойдемте, Эльвира! — мадемуазель Шекли уже тоже была здесь. И она потянула меня за руку. — Это дело мужчин. Мы оскорбляем их своим вмешательством.
И я отступила, ненавидя себя за то, что делаю это.
Схватка продолжилась, и когда шпаги снова засверкали в воздухе, я закрыла глаза, молясь о том, чтобы Кэррингтон не пострадал. Я слышала только звон металла да тяжелое дыхание мужчин.
А потом я услышала вскрик Джулии и открыла глаза.
Граф Рассел лежал на земле, и на его белой рубахе, что была видна в вороте темного жилета, расплывалось алое пятно.
