И старайтесь совершенствоваться, расти как-то. А то стыдно, товарищи учителя, воспитатели серой массы.
Вечером я позвала сына прогуляться. Наша прогулка, на ночь глядя, вызвала усмешку моего мужчины. Но он ничего не сказал.
Мы с сыном расположились на пустой лавочке Гоголевского бульвара.
— Мама, так что не так? — спросил мой сын.
— Ты обидел папу. Ты не можешь так поступать.
Мой мальчик стал очень серьезным и так похожим на своего отца.
— Мне было обидно, что эти дуры-училки пытались смеяться над ним. Разве он виноват, что старый! Я хотел его защитить!
— Я понимаю, Сашенька, но когда ты говорил о Любиной матери, твоему отцу было больно.
— Она была его женой, и он любил ее. Ты не имел права.
— Он говорил мне, что никого не любил, как тебя. Я думал, что она не имеет значения.
— Люба моя сестра! Она замечательная. Ты не находишь?
— Она не просто замечательная, за ней будущее. Я много натворила в жизни, и, может, я была несправедлива к Любе. Но я счастлива, что она твоя сестра! И в защиту ее матери я хочу сказать, что, умирая, она пыталась спасти дочь. Все ошибаются, все совершают поступки, о которых не хотят вспоминать, потому что стыдно. Но Тамара так ответила за все свои грехи, что врагу не пожелаешь. Она жизнью ответила. Четыре месяца беременная женщина жила в аду, в самом настоящем аду. И ты уж точно не судья ей.
Мы молчали. Сын думал.
— Мама, — наконец произнес он, — я боюсь, что настанет день, когда папа…
Он плакал, но не как ребенок, а как взрослый, и я вместе с ним.
Ирина Николаевна постучала, а затем вошла.
— Присаживайтесь, слушаю, — как мне казалось, вежливо предложила я.
— Я даже не знаю, с чего начать, — смущенно заговорила она.
Я внимательно разглядывала вошедшую. Глаза у нее действительно красивые, да и не только глаза. Молодая свежая девочка. Я с ней не работаю, даже стараюсь не пересекаться. Пусть ее Рома учит. Сделаю что не так. Замечание лишнее или слово не так скажу, и потеряю Рому как друга. Я им дорожу, а вот его пассию просто игнорирую.
Она теребила пальцы и смотрела в пол.
— Ирина Николаевна, говорите.
— Роман Владимирович сделал мне предложение… — она снова опустила глаза в пол.
— Поздравляю. Что еще?
— Еще я хотела у вас спросить, вы считаете, что он не может заведовать отделом?
— Может! Однозначно может. Он уходит? Почему тогда об этом говорите мне вы? И куда, интересно?
— Нет, я ему предлагала искать место, но он не хочет. Просто я не понимаю, он доктор медицины, а отделом руководите вы.
