Просто ты мне в определенном смысле дорог. Вот я и беспокоюсь.
— Как отдохнули? — уже миролюбиво спросил он.
— Нормально, мы с Сашенькой и Любой его еле как в строй вернули.
— Да! Ему скоро восемьдесят.
— Нет. Не скоро. У нас еще года четыре есть.
Я не знала тогда, что предрекала свою судьбу. Да и никто не знал.
Оперировать я начала только со следующего дня.
Следующие несколько месяцев были просто буднями — с беготней, родами, обходами, операциями. Все как всегда. Рома был влюблен или сильно увлечен. Объект его желаний я не трогала. Пусть ее сам воспитывает.
Звонок внутреннего телефона оторвал меня вечного ежеквартального отчета. В трубке раздавался баритон моего мужчины.
— Катя, срочно ко мне. В одежде, в уличной одежде.
— Мне хорошо, но сейчас будет плохо нам обоим. Нас вызывают к директору школы. Наш сын что-то там натворил.
К школе мы подъехали на служебной машине. Всю дорогу Саша рассказывал, что к Любе в школу он практически не ходил, ну, так, два раза в год. А тут думал, что все нормально. Сын умный, развитый, языки схватывает на раз. Математика супер, и все ворчал, что дело, наверно, в учителях, что они недопонимают мальчика.
Кабинет директора находился на втором этаже. Пришлось остановиться на полпути, Александр Валерьевич принял сердечный препарат. Постояли немного. Он взял себя в руки, и мы вошли в кабинет.
— Вы вызывали нас по поводу Замятина Саши, — не представившись, произнес мой мужчина.
— Я вызывала родителей, а не дедушку, присаживайтесь.
— Я мама Саши. Что случилось?
— Поведение! Совершенно невыносимое поведение. Он учит учителей, он хамит, прогуливает уроки, не общается с коллективом, не пытается влиться в общество и стать его частью. Давеча заявил: «Я не хочу быть, как все!». Как вам это нравится?
Мы с Александром Валерьевичем переглянулись. В его глазах я увидела гордость за сына. А директриса продолжила:
— Вот давайте пройдем по кабинетам и поговорим с учителями.
— Нет. Давайте вызовем недовольных учителей сюда, да и Сашу тоже, и тут решим все вопросы, — металлическим голосом распорядился мой муж. И она не ослушалась.
Ждать нам пришлось минут десять. Первым появился Саша.
— Мама! Папа!
— Простите, вы — папа?
— Да. Вы просили родителей, мы с Катенькой и пришли.
— Все ясно! — ее разочарованию не было предела. — Хорошо, будем беседовать с теми родителями, что есть.
