Нетленные страсти и коварные игры в кругу бранных друзей — вот что ждет читателя в мире "Каторжника". Проникаясь невинностью простого народа, но проникновенно описывая грязь его смертоносных дел. В этой книге судьба не знает границ и понятий справедливости — только честь и верность, как за пределами закона, так и в нем....
Считай, половину солдатиков-то и отправят сейчас на помощь, — пояснил Фомич.
— Тоже верно, — кивнул я. — Все быстро собираемся, пока народа сюда не нагнали, — скомандовал я.
Серыми тенями мы вынырнули из барака, как затравленные зайцы, озираясь по сторонам. Глянув в сторону, где находился второй острог, Фомич уважительно присвистнул: там подымался огромный столб черного дыма. А вокруг происходила суета, возле конюшен седлали коней и готовили сани.
И тут будто сама зима решила помочь нам — откуда ни возьмись, над прииском принесся снежный заряд.
— Братья! За правду! За волю! Бей сволочей!"
"Тотчас же загремели выстрелы. Похоже, там, на плацу, начался новый бунт.
Отлично! Именно то, на что я рассчитывал!
Задыхаясь от бега, мы кинулись к складу.
— Где ключи?
Тяжеленный амбарный замок поддался с трудом. Там, среди лопат и мешков с сухарями, мы увидели вязанки соленой рыбы — опостылевшая, но самая лучшая еда для побега.
Тем временем Фомич взял быка за рога, напирая на солдата с Тамбовщины:
— Мы уходим. Ты с нами?
Солдат смотрит на нас, в лице — ни кровинки.
— Ну? Чего молчишь? — напирал Фомич.
— Не-е могу-у. Я присягу давал! — наконец пролепетал он.
— Тогда надо, чтобы ты от нас пострадал. А то ты получишься нарушитель! Ну-ка, Тит, врежь ему по голове!
— Прости, паря! — простодушно и сконфужено краснея, произнес наш молотобоец и въехал солдату по уху так, что у того слетела фуражка.
Тамбовский рекрут как подкошенный рухнул к его ногам.
— Вот можешь же, когда захочешь! — строго заметил я. — Сними с него подсумок, бери ружье!
— Я за Левицким, возле бань ждите, — произнес я и рванул в сторону конторы, стараясь держаться тени бараков.
Мимо пробежали несколько перепуганных арестантов, не понимающих, что происходит. За углом наткнулся на группу солдат, тащивших куда-то раненого товарища. Они на меня даже не посмотрели.
Возле одного из пустых складов, чуть в стороне от основной суеты, я увидел, как на снегу, раскинув руки, лежал солдат. Мертвый. Глаза стеклянные, смотрят в мутное небо. Рядом — ружье со штыком. Видимо, шальная пуля или кто-то из бунтующих успел пырнуть.
